Название турнира вдруг обрело совершенно конкретный и весьма неприятный смысл. Это не красивая метафора — врата действительно не заканчиваются. Можно идти хоть до скончания века, пока не получишь своё или пока не сдохнешь. Прекрасная мотивация для живых существ, которые к тому же смертны.

[Назовите своё желание.]

Перед глазами Леи развернулось полупрозрачное системное окно. Строка ввода мигала, ожидая. Лея глубоко вдохнула и мысленно произнесла то, ради чего шла последние годы: «Я хочу вернуться на Землю».

Строка мигнула и исчезла. Несколько секунд ничего не происходило. Потом в центре поля зрения возникла цифра, крупная и белая. 20.

[Стоимость вашего желания: 20 Врат. Подтвердите участие.]

Двадцать. Лея мысленно подтвердила, и маленький счётчик зафиксировался в верхнем правом углу её обзора: «0/20».

Она оглянулась на отряд. Все замерли с остекленевшими взглядами, разглядывая что-то, видимое только им. Каждый загадывал своё и получал цену.

— Ну что, народ? — Авулус повернулся к команде и стянул шлем. Его лицо, покрытое мелкими шрамами от десятков боёв, выглядело довольно счастливым. — Давайте, как договаривались. Я всех вас об этом предупреждал. Кто сколько получил?

Дестро первым поднял кулаки и разжал пальцы, демонстрируя десять. Потом сжал и разжал ещё раз.

— Двадцать, — подтвердил гном. — За это можно и побороться.

Хайя усмехнулась и ткнула гнома в плечо:

— Слабак! У меня двадцать один!

Лоджер вскинул обе ладони, показав десять, и добавил ещё пять.

— Пятнадцать? — удивилась Лея. — Скромно для тебя.

Лоджер пожал плечами:

— Я существо практичное. Попрошу много — получу вместе с просьбой лишнюю дюжину врат и сдохну. Попрошу разумно — выживу и потрачу награду с удовольствием.

Джас оторвался от прибора и поднял перепончатую ладонь. Двенадцать.

— Мне хватит, — коротко пояснил он и вернулся к своим железкам.

Тикс молча показал двадцать семь и отвернулся, снова превращаясь в неподвижную серую тень. Двадцать семь для шакри, который и так живёт на грани, означало что-то по-настоящему серьёзное… Но расспрашивать Тикса было бесполезно.

Гурм тяжело поднялся, расправил плечи и показал восемнадцать.

— А я думал, что скромняга. Оказывается, есть те, кто не такой жадный, как я, — усмехнулся он, глядя на Джаса и Лоджера.

Лея подняла обе руки и показала двадцать.

Остался Авулус. Командир надел шлем обратно, выждал секунду и тихо произнёс, словно приговор объявил…

— Тридцать пять.

Гурм присвистнул, выпуская воздух через широкие ноздри. Дестро ничего не произнёс, но его пальцы сжались на рукояти топора так, что побелели костяшки. Хайя уставилась на командира, и впервые за долгое время Лея увидела на её лице нечто похожее на растерянность.