Жестом указываю слуге положить на мою тарелку пару рябчиков. Мне-то, в отличие от графа, жареное мясо не вредит. Хотя, надо признать, эти рябчики на деле не так вкусны, как казалось по книжкам про утехи буржуев. Но ничего, есть можно.

Граф небрежно разделывает птичью тушку:

— Раз ты не хочешь, чтобы тебя использовали вслепую, возможно, мне стоит рассказать тебе, что здесь произойдет через несколько дней?

— Будет большой прием, насколько я понял.

Хотя слуги стараются быть незаметными, на то, что они бегают все в мыле в последнее время, сложно не обратить внимания. Особенно много суеты вокруг гостевых покоев.

— Бал осеннего равноденствия. Сам по себе он — обычное бессмысленное светское собрание. Но в этот раз на нем кое-что произойдет. Хочешь узнать, что именно?

Сложный вопрос. Вообще, конечно, в гробу я видал все эти феодальные интриги. Не до того мне. У меня в разработке экспериментальная методика безмедикаментозного замедления развития рассеянного склероза. Никому не говорю этого, но на самом деле работа с Лилли отнимает больше сил, чем все остальные пациенты, вместе взятые. Но это того стоит — в ближайшие десять лет девушка даже не узнает, что была в шаге от весьма незавидной участи. В моем мире эта методика может стать революцией в медицине… и еще станет, когда — или если — я вернусь.

С другой стороны, выходит, что я уже стал частью этих аристократических разборок. Что за поганый мирок, нельзя просто лечить людей — обязательно впутают в какую-нибудь дрянную историю. И лучше все-таки знать, во что именно.

— Какой-то передел собственности, насколько я понял.

— Зришь в корень, Мих, — граф тяжело усмехается. — По сути именно это и произойдет. По форме — я предъявлю главе рода Хёрст обвинения в следовании учению Сета. Пять из одиннадцати меня поддержат, остальные по меньшей мере не станут вмешиваться, чтобы не оказаться следующими.

— А род Хёрст действительно поддерживает учение Сета?

— Можно сказать и так. Они используют в шахтах водоотводные машины, — граф разгрыз птичью косточку. — Сет ведь тоже с этого начинал. Воображал, что если облегчит труд низших с помощью разных хитрых приспособлений, то сделает лучше их жизнь и так послужит общему благу. Я уже тогда ему говорил — все это суета и пустые мечтания. Низший обязан трудиться каждый день в поте лица для своего же блага, чтобы изнеможение защищало его от дурных мыслей. Приезжал к нему, умолял одуматься… Без толку. Когда Сет стал использовать порошок, изобретенный для фейерверков, сперва при горных работах, а после в орудиях — у одиннадцати не осталось выбора, кроме как уничтожить весь его род.