Ладно, какое мое дело? Может, этот конюх когда-то спас графскую жизнь, поэтому теперь безнаказанно строит Высшим козью морду. Мне бы о своих проблемах подумать… Граф знает, что от меня сейчас зависит не только его самочувствие, но также здоровье и, соответственно, лояльность уже четырех его важных гостей. Как всегда в человеческой истории, старики не желают поступаться властью, а организм-то не вечный… И при всем том меня спокойно отпускают на все четыре стороны. Никто не поинтересовался даже, куда это я навострил лыжи, зачем, да скоро ли вернусь… Что-то здесь не увязывается. А что если за мной все-таки следят, но так, что я этого не замечаю?

Сажусь на садовую скамью и внимательно осматриваю себя через Тень. Вроде все как обычно. Рана на плече хорошо затянулась, да и в целом поздоровел я на графских харчах. А чего бы мне не поздороветь — пациентов немного, даже с учетом Лилли с ее рассеянным склерозом я не выкладываюсь по полной программе. Надо бы еще зарядку по утрам начать делать… который вечер себе обещаю. Завтра — обязательно!

Так, стоп, а это что? Физиологически я в порядке, но вот этот странный сгусток золота возле правой щиколотки… Собираю золотые искры в щит. Все послушно стягиваются, кроме этих. Щиколотка опоясана словно бы браслетом, как у заключенного под домашним арестом. И эти искры, в отличие от прочих, мне не подчиняются. Канис пенсис нострагенус! Это не моя магия.

Остаюсь в Тени для экономии времени. Первая реакция — гнев: меня без моего ведома посадили на невидимую цепь! Хочется срочно набить кому-то его аристократическую морду… или хотя бы наорать. Успокаиваю надпочечники, выбросившие в кровь зверскую дозу адреналина. Чем действовать на эмоциях, лучше спокойно осмыслить ситуацию и принять разумное решение.

Есть ли смысл качать права? Может, стоит сделать вид, будто ни о чем не догадался? Ясно же, что так или иначе без надзора меня не оставят — слишком я ценный актив. А так хотя бы знаю, как именно за мной следят… Нет, нельзя. Позволить посадить себя на цепь — проявление неуважения к себе. Никто не станет уважать человека, который не уважает себя сам. Надо идти на принцип и заявить, что не позволяю такого к себе отношения.

В графскую обеденную залу вхожу спокойным, но полным решимости.

— Замечательно, что ты вернулся к ужину, Мих, — приветствует меня граф. — Отведай этих рябчиков, они сегодня замечательно…

Вид у графа благостный, мечтательный даже. Наверно, визит на конюшню так подействовал. Любит, значит, лошадей старик. Людей-то, похоже, не особо.