* * *

Неделя без Леры.

Еще на подходе к отделению застаю вялую суету. Два санитара в мятых халатах, чертыхаясь, проталкивают в общий коридор каталку с накрытым простыней телом. Помогаю им, придержав створку. По их движениям сразу становится ясно, что тело на каталке спасать уже поздно.

На сестринском посту задумчиво грызет ручку еще молодой, но уже пожеванный жизнью полицейский.

— Как пишется — «интоксикация» или «интаксикация»? — спрашивает он у дежурной сестры.

Ловлю за локоток пробегающую по коридору Свету:

— Кто?

— Да Смирнов из пятой. Допился-таки… Острая печеночная недостаточность. Уж мы и посещения, и передачи ему запретили — без толку. Соседи по палате говорят, через окно ему водку передавали.

— А дежурство чье?

— Так Пархоменко… Вышел наконец с больничного, и сразу труп на смене. Автократыч здесь уже. Вас к себе вызывает, Михаил Александрович.

— Что, в эдакую рань?

Заведующий редко заявляется в отделении раньше десяти, это только для простых смертных рабочий день начинается в восемь утра.

— Кажется, его Пархоменко ночью вызвонил, — Света понижает голос. — Вот, сразу примчался на выручку.

Понимающе переглядываемся. Вообще, конечно, трупы в больнице — дело обычное, но все-таки не в нашем отделении, у нас совсем тяжелые пациенты — редкость. Впрочем, даже если врач и недоглядел, вряд ли это обернется для него чем-то серьезным, разве что нервы помотают. Хотя любимчику заведующего отделением и это не грозит.

Не спеша иду в ординаторскую, снимаю куртку, меняю уличные кроссовки на кроксы, надеваю халат и прохожу в кабинет заведующего. Наш царек и божок восседает в своем кресле — по слухам, заказанном специально, чтобы глазки Автократыча были на одном уровне с глазами более высоких людей. Не удивлюсь, если коротенькие ножки его болтаются в воздухе. Хмурый Пархоменко стоит у него за спиной, скрестив на груди могучие длани.

— Михаил Александрович, проходите, пожалуйста, — тепло улыбается Автократыч. — Садитесь, располагайтесь… Вы только не переживайте, мы, как говорится, хе-хе, своих не бросаем. Давайте вместе думать, как вам помочь.

— О-о-у! — вскидываю брови. — Помочь? Наконец-то! Давно пора мой график разгрузить. Да, было бы неплохо, сам хотел с вами это обсудить.

Автократыч смотрит на меня так, словно я заявился на похороны в клоунском колпаке:

— Вы, верно, еще не осознали всей тяжести своего положения. Смирнов-то из пятой палаты преставился. — Автократыч с наигранной торжественностью возводит очи горе. — Царствие, как говорится, небесное. А что до забот наших грешных… Вы понимаете, что сейчас начнется? Комиссия, служебное расследование, не дай Бог, до уголовного дела дойдет. Давайте подумаем, как мы можем вас защитить.