Еще думалось, как завтра она будет учиться — она едва буквы успела выучить.

И почему все так бояться ее огня? Странно. Для нее владеть огнем было так естественно, но парни перепугались всерьез. И это она еще их водой не окатила…

Потом тишина и полумрак навеяли грусть, и сердце стиснула тоска. Она не помнила лица, не помнила голос, но знала — мама каждую ночь приходила желать ей сладких снов. Что-то рассказывала, сказки, наверное. И сейчас от понимая, что никто не придет, не погладит по голове, не скажет что-то теплое и хорошее, защипало глаза.

Оля поморгала, прогоняя слезы. Отвернулась к стене. Прижала к себе Снежка, утыкаясь в него мокрым лицом.

Сейчас она была даже рада, что разрешила парням остаться. С ними неудобно было плакать, а слезами — это она знала совершенно точно — делу не поможешь, и маму не вернешь.

Кролик недовольно затряс ушами, не одобряя мокроту, потом уютно засопел под боком. Оля позавидовала пушистому спокойствию, а потом сон сморил и ее.

— Что думаешь? — Огонек покосился на спящую девчонку. — Случайно?

— Стихийница? Случайно? — насмешливо фыркнул Туман. — Скажи это моей бабушке. Упырь не стал бы связываться, не имея на нее планы. Да и девчонка не отсюда. Мыслевиком пользуется, многого не знает. Браслет видел? Родовой. Не знаю, откуда Упырь ее взял, но явно не с улицы.

— Не сходится, — покачал головой Лист. — Зверь у нее местный. У стихийных миров обычно своя фауна, не похожая на нашу…

— Ладно, парни, что гадать? Захочет — расскажет.

— Жалко ее, — протянул Огневик, — забавная она…

— Ну так пойди Упырю это скажи, — разозлился Туман, — может, он ее отпустит. Здесь каждого второго жалко, — и он бросил свои карты на стол: — Я пас.

«Когда тебе в ухо жарко дышат, утро становится бодрым без всякого кофе», — подумалось Оле. Первую часть она только что придумала сама, вторую частенько говорил дядя Кайлес, когда у него в очередной раз что-то случалось, причем с самого утра.

Она несмело открыла глаза и попыталась нырнуть под одеяло с головой. Вблизи зубы у ташира оказались еще более внушительными, чем издалека, а нависшая морда явно не была настроена дружелюбно.

Сразу вспомнилась ночная посиделка парней, и в голове стало жарко от панических мыслей. О них все-таки узнали и теперь пришли разбираться?

Ее попытку спрятаться не одобрили. Во взгляде черных глаз промелькнула укоризна, и зверь зубами подцепил край одеяла, потащил вниз. В бок стукнуло — Снежок, успевший спрятаться под одеяло, в панике пополз в сторону ног.

— Тебе чего? — шепотом осведомилась Оля, испугавшись за друга. Снежок такой страхолюдине на один зуб…