— У вас тут на постой где-то можно остановиться? — с тоской поинтересовался Арвэл, чутье подсказывало — без пьянки он брата отсюда точно не вытащит, да и стихию тоже.
Глава 20
Они остались здесь же, в маленьком городке, расположившимся на высоком холме, чьи склоны были усыпаны уютными, словно игрушечными домами.
Горожане с беспокойством взирали на боевиков, толпой идущих по улице, на двух одинаковых мужчин в коронах с ними и на загорелых стихийников с бело-пепельными волосами.
Хозяин ресторана восторженно потирал руки, предвкушая заработок. На его месте Арвэл бы не радовался. Наемники гуляли так, что после них разве что стены целыми оставались. А тут, судя по размаху, готовилось нечто грандиозное.
Ларса не смущал чужой мир, другие нравы, отсутствие местных денег и презрительно кривящие на стихийника рожи маги. Он свято верил в то, что алкоголь делает всех равными: без оглядки на положение, магию или знатность. И воплощал эту уверенность с такой силой, что фаттарцы сами не заметили, как оказались втянуты в пьяное братание.
Столы вытащили наружу, во двор, сдвинув вместе. На забор повесили завесу тишины. Хозяин с официантами метались между двором и кухней, накрывая столы.
Появившиеся межмировцы в некой растерянности наблюдали за произволом посмевших брататься без их разрешения чужаков. Они, конечно, попытались вмешаться и призвать всех к порядку, а также выпроводить огневиков домой, но в итоге обнаружили себя за столами с рюмками в руках, пьющими за очередной тост о лучших людях этого славного мира.
Законники, заполучив, наконец, директора и мастеров, поспешно удалились, исчезнув в портале за пару минут до появления взбешенных их произволом сотрудников Межмира, которых не поставили в известность об операции.
Уводимый Шлейх испуганным не выглядел, уверенно обещая детям вернуться. На лысом черепе алым горел рисунок проклятия, состоявший из кругляшков и извилистых линий. Арвэл проклятия не чувствовал, подозревая, что огонь лишь припугнул мужчину. Но тот воспринял все иначе, и Арвэл слышал, как Шлейх требовал к себе уважительного отношения, мол, теперь он под защитой огня.
Очнувшись после шока власти наводнили школу. Директора с мастерами увели, а что делать с детьми пока не решили. Младшие были напуганы, старшие огрызались и вели себя агрессивно, доводя до слез слетевшихся к бедным деткам тетенек из благотворительных организаций. А главное — «несчастные жертвы» отказывались покидать школу. В ответ на предложение вернуться домой многие отвечали грязными ругательствами и требованиями вернуть директора. Школа дружно заняла осадное положение, вступаясь за того, кому в тюрьме сидеть положено.