Тут я и замедлился. С одной стороны, надо быстро добраться до Кузьмы, с другой… С такими ранениями только в кино живут. Или в медицинских статьях из категории «уникальный случай». Дорогу мне освободил пристав. Александр Сергеевич растолкал зевак, и вошел в круг. Я за ним, и сразу ринулся к слуге.

Я стоял над телом Кузьмы, не в силах поверить своим глазам. Его лицо, всегда такое живое и выразительное, теперь было неузнаваемо изуродовано выстрелом из ружья. Стреляли крупной дробью — кровь и мозги забрызгали траву вокруг, а в воздухе стоял тяжелый запах пороха и смерти. Потрогал на всякий случай сонную артерию на шее. Ничего. Слуга был мертв. Я с трудом проглотил вязкую слюну, потом зачем-то еще раз попытался обнаружить пульс там, где его уже никогда не будет.

— Господи, помилуй! — перекрестился становой пристав.

— Евгений Александрович, — голос Жигана вывел меня из оцепенения. — Я все видел. Кузьма у лесопилки заговорил с молодым рыжим парнем, очень быстро у них все дошло до матов, — лицо хитрованца исказилось от гнева и скорби. — Я побежал, но не успел. Этот рыжий схватил ружье, которое стояло у стены. Ну и… пальнул Кузьме прямо в голову. Сразу наповал. Второй выстрел в молоко пошел, видать, от испугу. Он за ружье — и деру дал.

— Это сын старосты, Васька, — проскрипел какой-то дряхлый дедок в опорках и армяке.

Народу вокруг нас прибывало, пристав прикрикнул на людей, чтобы они не топтались рядом.

— Пойду пошлю кого-нибудь в город за начальником сыскной полиции. Тут дело злодейское, — сказал пристав.

Я сжал кулаки, чувствуя, как во мне сквозь оцепенение пробивается ярость. Кузьма ведь не просто слуга, он был первым человеком, которого я тут вообще увидел, очнувшись. Помогал мне, как мог, заботился…

— Где этот ублюдок? — процедил я сквозь зубы.

— Староста схвачен, барин, — ответил Жиган. — Он там, у амбара. А Васька сбег, не смог я его догнать. Винюсь! Уж больно резвый.

— И правильно, что не догнал, — вздохнул пристав. — Тогда бы тут два трупа было.

— Не успел бы перезарядиться.

Я решительно направился к амбару. Там, окруженный несколькими мужиками, стоял Порфирий Балакаев. Был он таким же рыжим, как и его сынок-убийца, но на голове уже волос почти не осталось, зато бороде мог позавидовать и сам царь. Лицо управляющего было красным от крика, а в глазах читался сильный страх.

— Барин! Барин! — завопил он, увидев меня. — Я ему говорил — не связывайся с Кузьмой, а он не послушал!

— Молчать! — рявкнул я. Староста мгновенно заткнулся.

— Где твой сын⁇ Куда он побежал? Признавайся, иначе хуже будет!