— Ваше императорское высочество, — поклонился я.

— Князь, — улыбнулся в ответ Павел. — Мои поздравления. Жаль, что не успел на объявление вашей помолвки. Говорят, невеста ваша — просто красавица.

— Может, убедитесь в этом на свадьбе, Ваше императорское высочество? — набравшись наглости, предложил я.

— Если не забудете прислать приглашение, приму с удовольствием. И оставьте титулование. Я все еще не поблагодарил вас за помощь с той неприятностью, которая случилась с моей дочерью по дороге на воды.

— Вы про попытку вырастить вишневое дерево у себя в носу? Бросьте, не стоит даже вспоминать. Если обращать внимание на все детские шалости…

Антонов подошел ко мне сразу после того, как Великий князь отчалил. О своей участи он не подозревал, явился, чтобы восхититься, с какими важными людьми я общаюсь. Но завлаб был схвачен за локоть и спроважен к Склифосовскому. Через минуту Слава годился для съемок в клипе на песню «Смуглянка». Вот как раз тех слов, где рассказчик то краснеет, то бледнеет. А еще обильно потеет и икает. Николай Васильевич — большой мастер устраивать разносы. Четко, лаконично, но с огромным воспитательным эффектом.

— Я пойду тогда, — проблеял завлаб, когда прозвучало последнее отеческое напутствие. — Работать и устранять недостатки.

— А банкет? — вдруг почти ласково спросил Склифосовский. — Работу вы проделали большую, жаль, не до конца. Но от участия в обеде это не освобождает.

* * *

На банкете Павел Александрович не задержался. Произнес первый тост, поздравил еще раз с великим для университета делом, и отбыл.

Власть сразу захватил Некрасов. Математик и философ — самое то для тоста продолжительностью минут на двадцать. Как фужер у него в руке выдержал — не знаю даже. Про роль математики, как главной царицы наук. К концу его спича я уже не знал куда себя деть. Люди собрались выпить и закусить, а не слушать всякую ахинею. Вот прямо злость взяла. Можно ведь по делу, а не растекаться мыслью как на лекциях.

Потом, правда, выступающие были покороче, дольше трех минут никто не славословил. Я понимаю тех, кто в подчинении у ректора — приходится прогибаться. Но я ведь не из таких. Да, альма-матер, дорожу и горжусь причастностью к такому учебному заведению. И звание экстраординарного профессора душу греет. Но вот подхалимаж — не мое.

Короче, я всё заводился. И спиртное, конечно, свое воздействие оказывало, хотя пил в меру и закусывал более чем достаточно. Возможно, плохие новости от Склифосовского тоже огоньку добавили. Короче, когда прозвучало «Слово предоставляется Евгению Александровичу Баталову», я был готов. Кстати, титул они намеренно пропустили? Должиков университет уведомлял, помню хорошо.