Посмотрите правде в глаза — наши больницы переполнены, врачей не хватает, а те, что есть, зачастую не имеют должной квалификации. Мы теряем тысячи жизней ежегодно из-за банального невежества и отсутствия элементарной гигиены!

В банкетном зале повисла полная, оглушающая тишина.

Я добавил огонька, призвал бороться с шарлатанами и пересмотреть систему здравоохранения в целом. К счастью, на баррикады не звал. Ума хватило. А ругать университетское начальство у нас не возбраняется. Но Павлу Алексеевичу это сильно не понравилось. Стоило мне произнести здравицу за новую медицину, поддержанную далеко не всеми, как ректор поспешил ко мне. Даже не дождался, когда можно будет претензии в более узком круге предъявить.

— Что вы себе позволяете, господин Баталов? — пока Некрасов до меня добрался, уже успел слегка взопреть и в капельках пота у него на лбу красиво преломлялся свет от ламп. — Думаете, вы настолько непогрешимы, что можете своей выходкой омрачить всем праздник? Это вместо благодарности за то, что университет для вас сделал⁈

— А что он для меня сделал⁈ — я тоже перешел на повышенный тон — Дайте, припомню вашу помощь. Когда я лежал, прикованный к постели и не было денег даже на оплату жилья, вашими стараниями меня выперли с работы. Студенты и преподаватели сдавали кто сколько сможет, чтобы я мог купить себе еды. Вашей фамилии в том списке жертвователей не припомню. Как и фамилий кого-либо из администрации университета. Так что не стоит рассказывать о том, чего не было!

— Да как вы смеете⁈

— Ваше сиятельство, — тихо и спокойно добавил я.

— Что⁈

— При обращении ко мне надо добавлять «ваше сиятельство». Уведомление об обретении мной титула князя было отправлено в университет в надлежащем порядке. Или вам наплевать на волю Его Императорского величества?

Смешно потрясая бородой, Некрасов попятился прочь.

* * *

По дороге домой Славка воспел мне «осанну». Непосредственно в карете. Правил в этот раз сам Жиган, ожидавший окончания банкета, так что лишних ушей не было — Антонов не стеснялся прославлять меня в полный голос. Даже прохожие оборачивались. Особенно на перекрестках.

Сил все это комментировать уже не было, я первым выскочил наружу, стоило нам въехать во двор клиники.

— Слава, все завтра! Сегодня меня хватит только на то, чтобы принять ванну и лечь спать.

— Евгений Александрович, вы просто пророчествовали и жгли глаголом. В газетах! Я уверен, что все будет в утренних газетах.

А я вот в этом не был уверен. Просто потому, что в стране никто не отменял цензуру. А я замахнулся, хоть и на небольшой, но столп. Качнул, понимаешь, посконные медицинские скрепы…