Встал и Горемыкин, и мы с Николаем Васильевичем заслушали пространную и малосодержательную речь о воле государя, радеющего за здоровье своего народа, и нас, которым доверена почетная обязанность это самое здоровье приподнять на достойную высоту. И прочий официоз минут на пять. Министр внутренних дел, улыбаясь от уха до уха, возрадовался передаче непрофильного актива в виде медицинского департамента хоть кому-нибудь, с чем и поздравил себя и нас. Мы отомстили, двинув ответные речуги. В основном вещал Николай Васильевич, как старший во всех смыслах. И снова государь, его непреклонная воля, и мы, готовые в любой момент по высочайшему повелению, ну и так далее. Думаю, у Склифосовского есть заготовка спича на все случаи жизни, в котором он меняет мелкие детали. Я, например, так и собираюсь сделать. Ибо думать о всеобъемлющей заботе мне не очень хочется. Надо только уточнить плотность упоминания венценосца и высших сил, а остальное — дело техники. От конспектов по диалектическому материализму вряд ли сильно отличается.

Дальше пошла неформальная часть встречи, а именно чаепитие. И мы вчетвером сидели за отдельным столом, на сей раз ореховым, и пили из красивых фарфоровых чашек довольно посредственный чай, пытаясь увидеть сидящего напротив собеседника из-за пузатого, в гербах, серебряного самовара.

Мои попытки прикинуться дурачком и выяснить хоть что-то у Дурново всякий раз натыкались на сладкоголосые отмазки, произнесенные весьма сочувствующим тоном. Это как скажет Его величество, этот вопрос может решить только Его Императорское… Минут через пять мне начало казаться, что основная функция Дурново — произносить речи и поить посетителей чаем. Впрочем, может, так и есть. Уж это он делает профессионально.

Кое-что все-таки выяснить у премьера удалось. Самое банальное. Своего здания у новообразованного министерства нет, денег на него тоже не предвидится. Поэтому нам освободили местечко, прямо тут, во дворце на втором этаже. Аж целых семь комнат — ни в чем себе не отказывайте. Бонусом шла отдельная телеграфная линия, которую можно кинуть от местной разводки и телефонный номер. Одна штука. Попытка поторговаться и выбить хотя бы два — натолкнулась на полное непонимание. Зачем больше? Вот как хочешь, так и работай.

Мы спускались по лестнице парадного подъезда, и я уже поднял руку, чтобы позвать извозчика, как я не выдержал. Оглянулся, никого:

— И как работать-то⁇

— Тоже удивлен, — Николай Васильевич тяжело вздохнул. — Между нами. Этот Дурново показался мне пустым человеком.

— Это-то как раз меня не пугает — меньше вмешиваться в дела министерства будет. Но семь комнат?!? Один телефонный номер и молчок про бюджет…