Домой я прибыл в самом замечательном расположении духа. Проблемы? Завтра всё, сегодня отдыхать. Вот к Яковлеву только зайду, как раз инъекцию сделаю, и полежу пару часиков. Видеть никого не хочется. Просто устал.

Дверь открыл Прошка. Отдал ему фуражку и начал стаскивать с себя пальто.

— Одежду почистить, просушить. Да не бросать, а аккуратно развесить, чтобы не потянулась.

— Там до вас студент какой-то, на кухне дожидается. Покормили его, а то голодный — ужасть просто!

— Какой студент⁇ Не ждал никого.

— Сказал, от Винокурова, из Москвы, письмо показывал какое-то.

Всё страньше и страньше. Что за студент от покойника прибыл? Какое послание?

— Ладно, давай его в кабинет. Чаю подай сразу. Погоди, галоши тоже помыть и высушить. А то знаю я вас, опять перед выходом протирать начнете.

— Не извольте беспокоиться, ваши сиятельство, всё сделаем!

Пошел в кабинет. Блин, надо было сказать, чтобы воды в ванну набрал, а то у меня сейчас ощущение почему-то, что я месяц не переодевался. Вот оно до чего доводит, общение в высших сферах.

Дверь открылась и вошел… да точно Прошка сказал — студент. Хоть и одет в партикулярное платье, но на лбу написано незаконченное высшее образование. Крепко сбит, широкоплечий, волосы густые, назад зачесаны. Ну и на лице жидковатые усики и зачатки бороды. И смотрит слегка исподлобья.

— Проходите, присаживайтесь, — пригласил его я. — Рассказывайте, что вас ко мне привело.

— Здравствуйте… ваше сиятельство, — сказал он именно с такой длинной паузой перед титулом, будто сомневался, стоит ли обращаться таким образом. — Я — Семашко, Николай. Мне Винокуров Александр Николаевич написал, что вы можете на работу меня взять и хлопотать о восстановлении в университете.

Вот это новость! И как только добрался и разыскал?

— Вы сейчас должны находиться где-то в Орловской губернии под полицейским надзором? Я правильно помню? Или статус изменился?

Лицо Семашко посмурнело.

— Я… извините, наверное, не надо было приходить… Спасибо за всё, пойду я…

И пошел к двери, вытирая вспотевшие ладони о брюки.

— А ну-ка вернитесь! — рявкнул я. — Пойдете, когда я решу! Что случилось у вас?

— Самовольно оставил предписанное место проживания, не уведомив о том полицию… Я написал Винокурову, спросил совета. Но он не отвечал.

Ибо уже был погребен. От нас был Жиган, он же и собирал деньги на похороны.

— Сбежал, значит? Мо-ло-дец, — я тяжело вздохнул. Как же мне не везет с социалистами, просто диву даюсь. — Что непонятно было в письме Винокурова? Если согласны на мои условия, а именно — никакой политики, ответить, и ждать, когда вызовут. Вроде ничего сложного, да?