— Собкор Наталья Брыкина, газета "Вперёд!", — Таша налетает на женщину в халате.

Ей хочется отделаться поскорее. Они отходят в сторону. Женщина расцветает, обретая слушательницу. Таша кивает и строчит в блокноте.

Детишки сбиваются в кучу. Пожилая учительница, которая их сопровождает, одёргивает самых любопытных, чтобы не разбредались. Дежурная улыбка на её усталом лице кажется наклеенной. Подхожу к ним.

— Здравствуйте, — говорю. — А вы внутрь пойдёте?

— Алик? — удивляется она, — Алик Ветров?! Ты что здесь делаешь?

Попадос.

Можно было додуматься, что учителей в единственной Берёзовской средней школе не так уж и много. Возможно, она самая меня "Букварю" учила.

— В районке я… стажируюсь фотографом, — изображаю лучезарнейшую из своих улыбок и добавляю вполголоса, — первая съёмка у меня. Волнуюсь очень.

— Да, конечно, — спохватывается учительница. — Не пойдём мы внутрь. Зачем? Тут у каждого второго свои поросята дома. Слышали, хлебом кормят? — возмущается она, — Их бы в голодный год! Куркули!

С умилением жду, что она добавит "Сталина на них нет", но педагогиня сдерживается. Сам думаю, что бабушки учеников знают о голодовках не меньше работницы умственного труда, поэтому и разменивают бюджетные "кирпичи" хлеба на прирост живого веса.

— Мне фото надо сделать, — объясняю. — Как делать фото об экскурсии на свиноферму без свиней?

— Давайте мы к доске почёта подойдём? — предлагает она компромисс.

— Там же нет свиней.

— Там есть портреты победителей соцсоревнования. Это гораздо лучше и идеологически правильнее.

— Минуточку…

Я перемещаюсь к женщине в халате и озвучиваю просьбу.

— Нельзя, — категорически заявляет она.

Накаркал, называется своим стишком:

Уходите со двора,

Лучше не просите!

Поросят купать пора,

После приходите.

— Почему "нельзя"? — не отступаю.

— Это небезопасно, — поясняет работница, — свиньи могут их толкнуть, сбить с ног, потоптать, покусать…

— Покусать?!

— Вы удивитесь, молодой человек, — она, наконец, переходит на нормальный тон, — Но хрюшкам абсолютно всё равно, что есть. Дай им возможность, они и вас съедят.

Она окидывает меня оценивающим взглядом. Словно прикидывает, сколько во мне калорий.

— В Кадышеве в позапрошлом годе мужик в свинарнике уснул, — охотно подхватывает Таша, — Выпимши был, устал.

— И что? — спрашиваю, не будучи уверен, что хочу услышать эту историю.

— Повезло, что подсвинки у него были, — делится она. — Не взрослые. Так что только уши ему обглодали и нос слегка. Так и ходит теперь корноухий.

Местная укротительница свиней одобрительно кивает.