Улучшить статистику раскрываемости за счет двух наглых школьников — милое дело. Мы до сих пор не попались благодаря ничтожным доходам и везению.

Заведующая откликается на моё приглашение спокойно. Если и удивлена, то ничем это не показывает. В тёмно-сером брючном костюме и кремовых туфлях, стройная и фигуристая, она стоит за высоким буфетным столиком как героиня итальянской комедии с Челентано или Марчелло Мастрояни в главной роли.

Здесь, при свете дня, а не в тесной коморке осознаю, что универмаговская "мымра" очень красива. Совсем "несоветской" дорогой и ухоженной красотой женщины, которая вкладывает в свою внешность большие деньги. Зачем? Чтобы сидеть так в полуподвале без окон?

Даже сейчас она чуть жмурится от солнечного света, демонстрируя длинные пушистые ресницы. Словно очаровательная вампирша, вышедшая на прогулку в мир живых. Она аккуратно собирает подтаявшее мороженое алюминиевой ложечкой из жестяной креманки и промакивает губы носовым платком.

Салфеток на столе, понятное дело, нет. Дефицит.

Мы ведём подобие светской беседы. Я представляю ей Женьку, объясняя, что сам заниматься книгами далее не могу. Работа в редакции отнимает все силы. Заведующая кивает, но раскрывать карты не спешит. Присматривается.

Я тоже не настаиваю. Она сама изъявила желание влезть в мою схему. Пусть теперь предлагает, а я буду думать. Кто первый заговорил, тому важнее результат, так что я увлечённо смакую пломбир с шоколадом, отдав ей инициативу.

Женька заметно смущается и молчит.

— Кофю будете? — интересуется официантка в несвежем переднике, — вАреную, — добавляет она для солидности.

Перед Людмилой Прокофьевной здесь заискивают. Нас даже обслуживают лично. Остальные посетители выстаивают длинную очередь за мороженым, а потом ещё одну — в кассу. Думаете, всё?! Нет, потом они возвращаются с чеком и отстаивают очередь в третий раз, чтобы получить растаявший пломбир. Нам в этом отношении невероятно везёт.

— А с коньяком есть? — спрашиваю ради шутки.

— Два пятьдесят с "Белым Аистом", три десять с "Араратом", — ошарашивает меня официантка.

Людмила Прокофьевна молча поднимает бровь, ожидая моей реакции.

— Три с "Араратом", — выкладываю на стол червонец, — Сдачи не надо. А есть что-нибудь к кофе? Выпечка?

Купюра исчезает как карта в руке иллюзиониста.

— Есть коржики, — официантка проникается ко мне симпатией и доверительно шепчет, — но я вам их не рекомендую.

— Почему? — шепчу в ответ.

— Чёрствые, — отвечает она, — зубы поломать можно.

Заведующая невозмутима. Только в зрачках пляшут смешливые чертята.