Увы, сейчас «Комета-212» — самый крутой из широко распространённых среди населения «мафонов». С кнопочным переключением режимов, с «ползунковыми» регуляторами громкости и уровня записи… Пусть две катушки № 18 и не входят на большинство имеющихся аппаратов (эту возможность добавили после модернизации магнитофона), и приходится очень сильно извращаться при записи и воспроизведении катушек с длиной ленты 525 метров.

А ещё я после переезда смогу спокойно заняться переписыванием с электронного носителя книжек, которых ждут от меня и в Москве, и в Хайфе.

Кстати, про Москву. Павел Анатольевич, подтвердивший свою реабилитацию и возвращение звания и наград, устал бурно реагировать на фантазии книги про него, попаданца. Чувствую, для него это стало «развлекухой», и ему просто любопытно узнать, чем всё закончится. Поэтому, лишь время от времени отпускает язвительные шуточки и «кидает тапки» по поводу «заклёпок».

Он уже поинтересовался, появлюсь ли я в ближайшее время в столице. Пришлось ответить, что раньше зимних студенческих каникул никак не получится. «Если что-то нужно срочно обсудить, то приезжайте сам или пошлите сына. Через город проходят несколько прямых поездов из Москвы. С удовольствием приму любого из вас и организую культурную программу: в моём городе есть что посмотреть, есть где побывать. Только, пожалуйста, предупредите о приезде телеграммой хотя бы за неделю».

46

А дальше всё завертелось. Сначала выборы в комитет комсомола техникума, куда я вошёл, выбрав в качестве направления приложения сил культмассовый сектор (поближе к дискотечникам). Потом наши «автобусные» подружки объявили, что Марина 29 ноября празднует восемнадцатилетие, и мы с Попцовым приглашены на это мероприятие. Затем нашлись покупатели на дом на улице Зелёной, так что мне надлежит тридцатого с утра передать им свои ключи, чтобы они могли начать переезд. Плотненько-то как!

Во время приезда в Атлян 22–23 ноября предупредил родителей о своих делах на следующие выходные. Мама, услышав это снова разворчалась: «так и знала, что теперь снова тебя дома не увижу». Договорились с папой, что в субботу он к четырём дня заезжает за мной на улицу Зелёную, мы загружаем мои вещи, отвозим их и то, что он привезёт из Атляна, на Менделеева, после чего я к восьми вечера пилю в старый город, на крошечную улочку в семь домов с «названием ласковым», как вскоре будет петь Юрий Антонов, Парниковая.

Вывезли из домишки все мои вещи, кроме одеяла, на котором я буду спать последнюю ночь, покрывала, чтобы им укрыться, и единственной сумки, куда я это «богатство» упакую для перевозки в Машгородок. А на Менделеева разгружали магнитофон, усилитель, плёнки с музыкой, в одной из коробок с которыми я заначил планшет и флешки с записями, мои «паяльные» запасы, кучу носильных вещей, продукты на неделю. В общем, полнёхонький багажник отцовой «двойки». Так что разбирал привезённое до половины седьмого вечера, когда пришла пора выходить из дому, и на завтра работа осталась.