— Фу-у-у!
— Выбирай: либо тебя изнасилуют, либо ты устроишь спектакль, и он допустит тебя до своего «хозяйства». Тебе останется только изо всей силы укусить его за «окаянный отросток». За такое, конечно, можно немедленно получить по морде. Зато ему несколько дней будет не до половых отношений. Особенно с тобой.
Приятный всё-таки у девушки смех.
— Что же касается «сделать что-нибудь с собой». Знаешь, в другой жизни, в которую ты не веришь, у меня была одна знакомая. Она дружила с парнем. Даже больше, чем дружила. Но однажды они поссорились, и она пообещала, что выпрыгнет в окно, если он подойдёт к ней. Он не поверил. А она выпрыгнула. С четвёртого этажа. Перелом позвоночника, раздробленная нога, которую пришлось ампутировать выше колена.
— Кошмар!
Глаза подруги не врут: её действительно ужаснул такой исход.
— Не весь кошмар, а только его часть. Поскольку ходить нормально она не могла даже с протезом, замуж никогда не вышла, и родители до самой их смерти ухаживали за ней. А она после того, как они умерли, осталось на попечении чужих людей. И кому, кроме себя и собственных родителей, она сделала хуже? Насколько мне известно, её парню даже не смогли предъявить никакого обвинения: он её не бил, не пытался изнасиловать. И жизнь у него нормальная была после случившегося.
Грустное такое лирическое отступление, но, как мне кажется, вспомнившееся нам обоим при виде этого десантника.
Возвращались в воскресенье вечером усталые, но довольные. И Азат снова хихикал надо мной и падчерицей:
— Опять два дня отлёживаться будете после «отдыха»?
Будем. Кто-то два дня, а кое-кому придётся уже послезавтра брать в руки тяпку и «вставать раком» на огороде, пропалывая картошку. А когда закончу, топать на Зелёную Рощу, чтобы предстать пред строгими родительскими очами. И сходить, наконец-то, в баню. Пора, пора отмыться после фестиваля и предшествовавших ему строительных работ с их опилочной пылью, к которым добавился трудовой огородный пот. Пусть я ежевечерне и обливался разогревшейся за день водой из вёдер.
Фрагмент 7
13
Что-то за описанием «мелкой личной возни» я совсем забыл о делах в масштабе всей страны и даже глобального значения.
В апреле случилось два события из этих категорий. Во-первых, на внеочередном XXVI съезде партии были утверждены изменения Устава КПСС, предусматривающие создание «совета старейшин» в форме Аппарата председателя партии. Почётная должность, созданная под Брежнева, будет существовать и после его смерти. Выбираться на неё будут «старейших и авторитетнейших членов Политбюро». Решением, само собой, того же самого Политбюро. Председатель лишь председательствует на разного рода заседаниях, а все реальные рычаги власти по-прежнему сосредоточены в руках Генерального Секретаря, коим стал Щербицкий. Его же и избрали Председателем Президиума Верховного Совета на немедленно, сразу после завершения съезда, состоявшейся Сессии высшего законодательного органа СССР. К слову, фамилию Горбачёва я обнаружил списке не членов ЦК, а всего лишь кандидатов в члены. Причём, напротив неё значилась должность не первого секретаря Ставропольского крайкома, а второго секретаря Джезказганского обкома компартии Казахстана.