— Ирина Александровна, а можно ручку?
У преподавателя русского языка и литературы, да ещё и матери школьника, дома авторучек навалом. «Любимой учительнице Ирине Александровне Манаевой от благодарного ученика — автора книги».
— Вот, как и обещал: один экземпляр с дарственной надписью — вам!
Растрогал. До слёз.
— Миша, они пишут, что пробный тираж неплохо разошёлся, хотят издать второй и спрашивают, когда ты сможешь написать продолжения. И… это уже будет за деньги. А ещё просят для второго издания набросать какую-нибудь карту, чтобы было понятнее, где что находится.
— Хм… Карту я в течение недели нарисую. Как умею, а художников, чтобы они её «облагородили», издатели найдут. Передам через неделю с братом. А два продолжения… Это уже, наверное, только к весне первое и к осени — второе. Оба будут примерно вдвое меньшего объёма.
— Да, да! Издатели тоже говорили, что желательно уменьшить объём последующих книг.
О сумме гонораров решили поговорить после того, как придут конкретные предложения от издательства.
Так что домой я вернулся довольный, как слон, торжественно вручив родителям оставшиеся экземпляры своей первой книги.
— И когда ты только успел это написать? — удивился отец. — Пролистывая томик.
— Давно, пап, давно. Почти сорок лет назад, — негромко буркнул я, пользуясь тем, что ни мама, ни брат не слышат. Кстати, про книжки. Не удивляйтесь, если на моё имя будут приходить бандероли из Москвы с рукописями следующей книги: это правки и комментарии главного героя будущей книги.
Фрагмент 23
45
Все три следующие недели я подробно изучал раздел объявлений газеты «Миасский рабочий», раздел «Сдам жильё». Изучал, подчёркивал ручкой немногочисленные подходящие мне варианты, а потом звонил с телефона-автомата на номера, указанные в объявлении. Или, если это было по пути, заезжал по дороге «домой». В смысле — в дом дяди в старом городе.
Сложное дело, я вам скажу! Где-то вариант не устраивал меня, где-то я уже опоздал, а где-то хозяева не желали связываться со студентом, непременно ожидая от него превращения квартиры или домика в притон алкашей, свинарник и предмет жалоб соседей. Я же, с упрямством, достойным завзятого мизантропа, не желал жить вместе с хозяевами. Не потому, что не люблю общаться с людьми. Наоборот, общий язык с ними я умею находить достаточно быстро. Не люблю стеснять себя присутствием «чужих» на одной жилплощади со мной. А ещё — когда они суют нос в мои дела.
Дальше жить в доме у Павла? Не вариант. Во-первых, как бы дядя Паша и его жена Людмила хорошо ко мне ни относились, но я же вижу, что я их стесняю. Хотя бы тем, что мне приходится вставать ни свет, ни заря. И пусть я стараюсь вести себя при сборах тихо, как мышка, всё равно не даю им поспать те самые сладкие полчаса перед привычным подъёмом на работу. Во-вторых, далеко, очень далеко каждый день мотаться через весь город и обратно. В-третьих, смотри последние два предложения предыдущего абзаца. Так что всё же будет лучше, если я найду отдельное жильё и съеду от них.