— Чем же я это всё заполнять буду?

— Найдёшь, чем, — посмеиваюсь я.

Найдёт! Дай женщине волю, и ни одного пустого шкафчика, ни одного ящика на кухне уже через годик не останется. Да ещё и будет жаловаться, что места маловато.

Как и предполагал, главной «точкой сборки» в доме стала кухня. А по вечерам, когда приходит пора смотреть телевизор, гостиная. «Зал», как говорят в это время. И ведь у нас по размерам это действительно целый зал — добрая четверть общей площади дома.

Зато прибавилась новая тема для ворчания: слишком много стало возни с уборкой. Ничего, пылесос «Уралец» у нас давно, и он — неплохая подмога в уборке.

Спрашиваю, как впечатления от новых мест работы. У отца — ничего особо нового, кроме необходимости соблюдать жёсткий пропускной режим: тюрьма всё-таки. Мама, с одной стороны, недовольна, что приходится осваивать новые навыки маляра и штукатура, зато рада другому: не приходится ворочать тяжеленные тележные колёса и махать кувалдочкой, набивая на те колёса железную шину. Я хорошо помню, как она ещё совсем недавно жаловалась, как от этого у неё болят руки. Впрочем, много ли поймёшь, проработав на новом месте всего три дня?

— Мишка, про тебя Ирина Александровна спрашивала, — сообщает брат ещё в субботу. — Просила, чтобы ты к ней забежал, когда приедешь домой.

Какая-то новая информация по книжке, пришедшая из Израиля? Придётся сбегать в гости.

У Манаевых дома все: и бывшая классная руководительница, и её муж Валерий, и школяр Сашка. Ирина затащила меня на кухню, налила чаю. И лишь когда расспросила, как мне учёба, перешла к делу.

— Я уж думала, Миша, что всё так и закончилось с твоей книгой. Больно уж долго там тянули с ответом. Но оказалось, что не только у советских учителей отпуска летом, — улыбнулась она. — Да и связываться приходится не напрямую, а через посредника в Москве.

Она поднялась и через минуту вернулась со стопкой из пяти книжек.

— Вот, держи, Майк Блэкуотер! — засмеялась «литераторша».

— Спасибо!

Улыбка у меня — до ушей. Всё-таки первая моя художественная книга «в бумаге». В «прошлой жизни» я не заморачивался хождением по издательствам, которые воротили нос от неизвестных им авторов. Да и здоровье к тому времени, когда я стал много писать, уже стало подводить. Обе изданных книжки с моими трудами — публицистика, попавшая «в волну» интереса к определённым темам.

Нет, в десятые-двадцатые годы что-либо издать за свой счёт — проблем нет. Любой каприз за ваши деньги! Только и с деньгами у меня уже было… не очень.

Толстенькие! Не «Война и мир», конечно, но от так нелюбимого мной «Преступления и наказания» по объёму не очень отличаются. Картонный переплёт с контурным тиснением группы рыцарей на конях. На задней стороне обложки — краткая аннотация с упоминанием «молодого советского писателя, пробующего перо в стиле фэнтези».