Второго отправились с папой на рыбалку. Опробовать всё-таки купленную им резиновую лодку: не вынесла рыбацкая душа, купил он её себе. С того момента, как отец бросил курить, он заметно поправился. В прошлом году из-за физических нагрузок на стройке постепенный набор веса остановился, но за зиму папуля снова потяжелел. Правда, мы вдвоём всё равно не дотягиваем до максимальной грузоподъёмности «Уфимки». К тому же, озеро Песчаное небольшое, сильной волны на нём не бывает, можно не беспокоиться, что она будет перехлёстывать через борт.

— Пап, нужно что-то придумать с содержимым контейнера.

— В каком смысле «что-то придумать»?

— Там у меня куча вещей из будущего. Приборы, аппаратура, электронные носители информации. Надо это всё надёжно перепрятать, чтобы, в случае чего, «комитетчики» не нашли. Я не для того это всё покупал за свои деньги, чтобы они мне даже «спасибо» за это не сказали.

— Комитетчики?

— Конечно. Это же всё просто мгновенно засекретят до уровня «перед прочтением сжечь». Там же такое, что всякие американцы с японцами в глубокой жопе останутся, если у нас это внедрить.

— А ты не хочешь добровольно этим поделиться с государством?

Патриотизмом папа явно не обделён.

— Хочу. И поделюсь. Но сейчас этого сделать не могу. Меня за это просто убьют «оттуда», из будущего.

— Это ещё почему?

— Забудь то, что я тебе сейчас скажу. Там — капитализм. Самый настоящий, махровейший. Такой, какого даже в некоторых европейских капиталистических странах нет. И моё новое тамошнее начальство решило, что отныне всё — информация, оборудование, техника — должно здесь только продаваться. За золото. А кто им даст золото, если я возьму и очень многое просто подарю Советскому Союзу? Нет уж, пусть они сначала сами наломают дров, а не обвиняют меня в этом. Боюсь только, что при этом и меня «засветят», и тогда «комитетчики» первым делом примчатся перерывать мою квартиру и ваш дом.

— А почему именно к тебе, а не к кому-нибудь из других ваших?

— А других нет и не может быть. В один «поток времени» почему-то можно перенести сознание только одного человека. Поэтому всё, что придумают эти дебилы, придётся делать мне.

— Как-нибудь можно от этого отвертеться?

Я потянул за шнурок на шее и показал «гайку».

— Это не просто дрянное украшение, но и маячок, по которому меня можно легко найти. И если я от него избавлюсь, то все мои данные просто передадут в КГБ. А когда «конторские» меня разыщут, то меня просто ликвидируют, как отказавшегося от сотрудничества, где-нибудь в камере внутренней тюрьмы на Лубянке: там меня найти будет намного проще, чем шариться по всему Советскому Союзу.