— Смирно, унтер, — громко крикнул я, вскакивая на ноги. — Это жандармерия! Уверяю вас, сопротивление бессмысленно!

Вместо ответа он злобно ощерился, и я увидел, как его аура вспыхнула холодным, белым огнем. Воздух в комнате немедленно наэлектризовался: он собирался атаковать! Но было поздно.

В тот миг, когда он начал собирать энергию, сработали мои ловушки. Медные пятаки, разбросанные по полу, вспыхнули тусклым светом. Руны на них активировались, создавая хаотичное поле помех, «белый шум», который мгновенно сбил его тонкую концентрацию. Он был пианистом, которому внезапно расстроили рояль.

Его попытка создать световой импульс провалилась. Вместо ослепительного луча с его пальцев сорвался лишь жалкий, короткий сноп искр, безвредно погасший в воздухе. Он ошеломленно посмотрел на свою руку.

В эту секунду агенты Шувалова, уже были на нем. Две тени метнулись с разных сторон и, прежде чем он успел опомниться, его руки были заведены за спину и защелкнуты в тяжелые кандалы.

Захват был окончен. Быстро, тихо, без единого выстрела. Никишин стоял на коленях посреди своей убогой каморки, побежденный не грубой силой, а тщательно подготовленной ловушкой.

Шувалов вошел в комнату, глядя на пленника с холодным, исследовательским интересом.

— Ипполит Спиридонович Никишин? — спросил он.

Пленник поднял голову. В его глазах горела неистовая, фанатичная ненависть.

— Что вам нужно, слуги Антихриста? — прохрипел он.

Подойдя ближе, я присел перед ним на корточки.

— Нам нужны ответы, Ипполит. Например, зачем ты убил тех троих рабочих у завода? Они были простыми людьми, в них не было зла.

Он расхохотался — коротким, лающим смехом безумца.

— Не было зла? — он вперил в меня свой горящий взгляд. — Они были поражены скверной! Я видел ее, как вижу сейчас тебя! Она уже начала грызть их души. Такую заразу нужно безжалостно выжигать! А если плоть их не выдержала очищающего огня — значит, душа уже была потеряна. Теперь они спасены: Господь забрал их к себе, прежде чем Дьявол поглотил их окончательно!

Твою же мать! Вот таких вот дебилов отец Иоанн и поведет на Петербург!

Видимо, по глазам моим поняв, что со мной разговаривать бесполезно, он повернул голову к графу. Во взгляде Никишина появилась надежда.

— Ваше сиятельство! — воззвал он. — Вы — дворянин, человек чести, слуга Государя! Неужели вы не видите, с кем связались? Этот человек… — он с отвращением кивнул в мою сторону, — он осквернил мой дом! Взгляните! Эти сатанинские письмена на полу! Он — один из них! Он и есть тот Антихрист, о пришествии которого сказано в Писании! А я — лишь воин Божий, истребляющий скверну! Помогите мне!