— Хорошо, — произнес он, наконец, взяв себя в руки. — Вы все. Вон.
Гвардейцев, Чарторыйского, поручика — всех как ветром сдуло. В огромном кабинете остались только мы трое: Великий князь, Шувалов и я.
— Итак, — начал Николай, садясь в кресло. — Граф. Объясните мне, почему из-за этого… человека… в моей столице творится такой бардак. И почему я должен терпеть его дерзость.
Шувалов положил на стол мою методичку.
— Потому что этот человек, ваше высочество, единственный в Империи, кто понимает природу последних событий. Войны с невиданными доселе тварями, которая уже началась. Прочтите!
Глава 7
Сев за массивный из красного дерева стол, Великий князь погрузился в чтение. Мы с Шуваловым дисциплинированно ждали, князь Чарторыйский вообще попытался прикинуться тенью. Иногда Николай Павлович вполголоса произносил задумчивое «Однако!» или «И кто бы подумал…»
Наконец Великий князь повернулся ко мне.
— Впечатляюще, — произнес он. — Подробно, системно. Слишком системно для человека, который, как мне доложили, еще год назад был простым рабочим. Есть один вопрос, который меня беспокоит больше, чем все ваши монстры, Молниев. Откуда все это? Все эти знания, неизвестные даже в Европе? Кто вы на самом деле?
Его глаза, холодные и серые, как весеннее петербургское небо, впились в меня. Похоже, аудиенция плавно переходила в допрос.
Что же… Легенда, отработанная еще на Кузьмиче, оставалась единственным моим щитом.
— Знание было даровано мне, Ваше Императорское Высочество, — ответил я спокойно, выдерживая его взгляд. — После удара молнии, который должен был меня убить. Божественное откровение, если угодно. Но за это знание пришлось заплатить. Вся моя прошлая жизнь, все воспоминания до того дня — стерты. Будто их и не было.
Николай слушал, и на его тонких, плотно сжатых губах играла едва заметная ироничная усмешка.
— Весьма удобная потеря памяти, инженер. Очень в духе модных романтических повестей, которыми зачитываются мои фрейлины. Однако дела, которыми мы занимаемся, требуют фактов, а не легенд. Я не первый год живу на свете, господин Молниев, и перевидал немало разных персон. Могу сказать совершенно определенно: человек, стоящий сейчас передо мною, ни минуты своей жизни не был крестьянином!
— Иного объяснения для вас у меня нет, — развел я руками.
— Божий дар… — протянул Николай Павлович. — Я уже слышал о еще одном человеке, который ссылается на Божий дар. Некий священник…
— Он — угроза, как и эти твари! — не удержался я.
Его Императорское Высочество подошел к столу и положил руку на мою методичку.