Он сделал ударение на последнем слове, и гренадеры шагнули вперед, расправляя плечи.

Так-так-так….Значит,доставить . Прекрасно! На меня, единственного, кто разбирается в тварях и магии, и способен защитить интересы государственной важности на новом поприще, натравили трех разряженных болванов, как будто я — их сбежавший крепостной! Этот польский аристократишка, видимо, решил, что может играть со мной, как с деревенщиной. Вконец охреневшие мрази! Что ж. Первый мой урок для столичной гвардии — о важности вежливости с одаренным — сегодня будет бесплатным. И очень болезненным!

— Я готов немедленно проследовать к его высочеству, — ровным голосом ответил я. — Но без сопровождения и вот этого вашего «доставить».

Поручик нагло расхохотался.

— Ты, кажется, не понял, мужик! Не ты здесь условия ставишь. Взять его!

Гренадеры ринулись вперед.

Я не собирался превращать номер в руины. Мне не нужны были молнии. Все было сделано тихо и быстро.

Первый гренадер, тот, что был слева, замер на полушаге, не донеся до меня свои ручищи. Короткий, невидимый нейроимпульс — и его собственная рука с размаху врезала ему же в челюсть. Раздался глухой, сочный звук. Гвардеец качнулся, его глаза остекленели, и он мешком рухнул на пол.

Второй успел среагировать. Он отшатнулся, пытаясь выхватить саблю. Но было поздно. Еще один импульс, на этот раз в ноги. Его колени подогнулись, будто их подрезали, и он с грохотом рухнул на колени, не в силах пошевелиться.

Поручик-огневик опешил лишь на долю секунды. Затем его лицо исказилось от ярости.

— Ах ты ж, мерзавец!

Он выбросил вперед руку, и с его пальцев сорвался короткий, яростный язык пламени. Жар ударил мне в лицо. Ульяна за моей спиной вскрикнула.

Выставив вперед ладони, я тут же создал «пламенный щит». Огненное заклинание поручика, ударившись о мой невидимый щит, безвредно рассыпался снопом ярких, как фейерверк, искр.

Поручик смотрел на это с открытым ртом. Его лучшее, самое сильное заклинание, которым он так гордился, просто… исчезло.

— Неплохо для начала, — сказал я, делая шаг к нему. — Но слабовато. Огонь нужно уметь контролировать. Вот так.

Я щелкнул пальцами. И плюмаж из перьев на его блестящей каске, гордость гвардейца, весело вспыхнул, как рождественская свечка.

Взвыв от унижения, бедолага бросился судорожно сбивать огонь перчаткой.

В этот самый момент дверь в номер снова распахнулась, и на пороге застыл граф Шувалов. Он был бледен и зол. Его взгляд скользнул по картине: двое гвардейцев на полу, их офицер, приплясывая, тушит собственный головной убор, а в центре, спокойный и невредимый, стою я.