— Вот как? Тогда перейдем к главному. Вы утверждаете, что некий священник, как я понимаю, отец Иоанн, так? — я кивнул, и Великий князь продолжил, — представляет угрозу, равную тем тварям, что вы описали!

— Он опаснее, ваше высочество, — поправился я. — Твари слепы. Они — стихия. А он — разум. Он — полководец, который ведет эту стихию за собой.

— Странно, — протянул Николай, постукивая пальцем по обложке папки. — Донесения, которые я получаю из Костромы, рисуют совершенно иную картину. Там говорится о чудесах: об исцелении безнадежно больных, о слепых, что прозревают. Люди идут за ним тысячами. Говорят, они готовы провозгласить его святым! Его чудеса просты, понятны и вызывают в народе восторг и благоговение.

Он поднял на меня свой тяжелый взгляд.

— Ваши же… «чудеса», инженер… вызывают лишь негодование и страх. Вы жжете солдат, парализуете людей, создаете пугающих призраков. Вы действуете вроде как через науку, но при этом ваши «механизмы» непонятны. Как вы себе это представляете? Вы предлагаете мне, наследнику престола, бросить тень на человека, которого народ уже любит, ради слов… колдуна, которого этот же народ боится? С точки зрения управления государством, это чистое безумие.

Черт. Да что же вы все такие тупые? Впрочем, не стоит принижать и своего противника: этот отец Иоанн, судя по всему, очень нехило умеет в пиар! Иначе как объяснить то, что, творя дикую ересь, он сохраняет свои белоснежные ризы?

— Ваше Императорское Высочество, — я решил сменить тактику и зайти с той стороны, которую он должен был понять. — Дело не в том,как мы получили силу. А в том,к чему она ведет. Мои знания ведут к технологиям, к контролю, к усилению Империи. Я строю башни, которые защищают ваши земли. Я создаю оружие, которое будет служить вашей армии. Моя сила подчинена порядку.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями для главного удара.

— Его же «чудеса» ведут к созданию фанатичной секты, преданной лично ему. Не Престолу, не официальной Церкви, аему . Он создает государство в государстве. Армию верующих, которая будет исполнять его волю, а не вашу. Сегодня они молятся на него. А завтра, если он прикажет, они пойдут с вилами на ваших солдат. А в их рядах будут затеряны такие, кто сумеет и в призраков, и в огненные вихри, и кое во что похуже. Это — прямая и явная угроза власти. Власти Государя. И вашей власти!

Мои последние слова повисли в холодной тишине кабинета. Я видел, что попал в цель. Угроза власти — это был единственный аргумент, который Николай Павлович не мог проигнорировать.

На его лице промелькнула тень сомнения. Но лишь на мгновение.