Он повернулся ко мне. Его лицо было серьезным. Он уже видел достаточно, чтобы понять, что это дело — не для обычных людей.

— Михаил, — приглушенном голосом спросил он. — Что вы думаете?

— Вероятно, граф, у нас там внизу новый вид хищника, которого я так сразу не могу определить — ответил я. — И он очень голоден! Пожалуй, я спущусь туда один.

Шувалов на мгновение нахмурился, его рука легла на рукоять пистолета, скрытого под сюртуком.

— Это рискованно. Может вам помочь?

— Боюсь, вы только помешаете, особенно если вы или ваши люди попадетесь ему под руку, — отрезал я. — Вы здесь нужнее. Держите оцепление. И будьте готовы ко всему.

Шувалов, помедлив, мрачно кивнул.

— Надеюсь, Михаил, что в вас сейчас говорит не бравада, а трезвая оценка. Полагаюсь на вас. Действуйте!

Медленным шагом я двинулся ко входу в пакгауз, на ходу ощущая мощный, гудящий, зловещий фон, сочащийся откуда-то из-под земли. Он был на порядок сильнее того, что я чувствовал здесь в прошлый раз. Прореха, питаемая энергией гигантского заводского организма, разрасталась.

Массивная дверь пакгауза была не заперта. Я толкнул ее, и она со стоном отворилась, впуская меня в огромное, гулкое, как собор, пространство. И я попал в зоопарк.

Воздух здесь буквально кишел магическим планктоном. Сотни, если не тысячи, «светлячков» тусклыми роями плавали под высокими стропилами. По полу, среди ржавого лома, копошились целые клубки «червей», похожие на клубки полупрозрачных змей. А в дальнем углу я заметил тошнотворно-яркую зелень. «Клеть». Она уже успела раскинуть свои смертоносные сети на добрую сотню квадратных футов.

Я криво усмехнулся. Полицмейстер беспокоился о пропавших людях, в то время как у него под носом вырос полноценный филиал Ведьминого леса.

Разбираться с этой мелочью поодиночке было бессмысленно. С моей руки сорвался, шипя и треща, длинный энергокнут. Я не целился. Я просто начал хлестать им по воздуху, по полу, по стенам, превращая пакгауз в гигантскую электрошоковую камеру. Раздался оглушительный треск, воздух наполнился запахом озона и горелой органики. «Светлячки» лопались, как мыльные пузыри. «Черви» корчились и испарялись. Я направил несколько точных ударов в центр «Клети», и та, взвыв на ультразвуке, пожухла и обратилась в прах.

Через минуту все было кончено. Пакгауз был стерилен.

Я отозвал кнут, тяжело дыша. И замер. Что-то было не так. Да, воздух стал чище, но главный, давящий, зловонный фон никуда не делся. Он не стал слабее ни на йоту. Он шел снизу. Из подвала.

Значит, все это… вся эта кишащая мелочь… была лишь верхушкой айсберга. Прелюдией.