Человек не любил лишних вопросов. Возможно, потому что не всегда был человеком.

Боред — отдаленный потомок богов, вернее, член племени, всерьез считавших себя полубогами. Ошибались. Самодовольные и высокомерные, весьма плохо кончили — стали людьми. Нормальными, разучившимися летать людишками.

Обнаженную спину работавшего на краю человека покрывали густые рисунки татуировок. Давние шрамы от срезанных крыльев под этим сложным цветным узором практически не разглядеть. Зато хватало иных очевидных шрамов: на руках и ногах, на ребрах, на стриженом затылке. Бывшего полубога жизнь изрядно била и ломала. Умирал дважды. Или трижды? Нет, не стоит интересоваться столь интимными подробностями чужих, давно ушедших дней. Пустое любопытство и расспросы весьма легко обернутся болью.

В боли человек на краю разбирался. Он вообще был весьма опытен, умел обманывать и убивать не колеблясь, буднично и деловито. Ему давным-давно было нечего терять.

Почти нечего. У каждого разумного существа есть нечто дорогое и ценное. Пусть и относительно. Иной раз это сущая мелочь, забавная привычка или смешная привязанность.

Давно разжалованный полубог усмехнулся и принялся в очередной раз примерять ткань на стойки-растяжки.

Любая привязанность — лишь забавная слабость. Вот новый сложный вызов судьбы — это весьма любопытно. Логос наблюдает, скалится до ушей. Что ж, действительно весело.

Когда-то юного полубога звали воистину божественно: Уайксс из Акропоборейсеса-что-воздвигнут-на-краю-Мира. Жизнь, отобрав крылья, сократила имя до Укса. Возможно, процесс продолжится и бытие, бегло чиркая стилом, доведет имя до абсолюта. Эй, червяк, тебя зовут — У? Что хихикаешь, безмозглый?

Весельчак У. Нужно будет спросить у Лоуд — наверняка господин с таким именем существовал где-то в мирах. В мирах вообще встречается крайне мало абсолютно оригинального. Но, к примеру, нашего оборотня это обстоятельство ничуть не огорчает — везде чувствует себя как дома, уж что-то привычное и знакомое в любом местечке непременно да обнаружится. А почему бы и нет? Логос лишь снисходительно разводит руками: Единый Мир велик, отдельные миры лишь залы его бесконечного дворца, распахивайте двери, веселитесь, умирайте и возрождайтесь — для того и существует Единство Мира. Или не для этого? Эх, наивны вы, букашки-таракашки, забавные, двуногие, летучие и поскакучие.

Человек Укс вытер о штаны взмокшие ладони. Осталось немного, почти готов аппарат. Поднажмем. Вовсе не философия движет миром. Просто людям постоянно жрать охота.

* * *

— Так-так… — Лоуд, заложив руки-лапы за спину, задумчиво обошла конструкцию. — Впечатляет. Особенно лаконичной компактностью. Еще раз напомни — а почему нельзя было просто парашют соорудить? Сиганули бы нормально. Кстати, я с парашютом-то прыгала.