— Невелика заслуга. Кое-кто о золоте вовремя вспомнил.

— Опыт постоянного поиска финансирования, научных изысканий не пропьешь! Тут курс дискуссии спрямили весьма удачно. Стоп, а это кто там лепечет? — изумилась Лоуд.

В кубрике, занятом раненными моряками, вовсе не лепетали, а выговаривали со знакомыми доходчивыми интонациями:

— Это не повязка! С лекарской точки зрения это откровенно шмондецовская пута-удавка. В своем Районном Трибунале этак перевязывать будешь!

— Я не из Районного, я в Путевом департаменте служила, — робко оправдывалась монахиня.

— Вот и вникай вдумчивым путем! — отрезала Фунтик, голос у нее был слишком негромкий, истинного командного напора не хватало. Но руки работали исправно, холстинный бинт сам собой ложился.

Тут воздухоплавателей шуганул корабельный лекарь, руки у него были окровавлены по локоть, вонял нервностью и дезинфицирующим кальвадосом как натуральный кабатчик, потребовал не толпиться, проваливать.

Партнеры вышли на палубу. Лоуд подтянула ремень ШУПЭ и задумчиво сказала:

— Нет, в коллектив-то мы влились. Обычное контрабандно-корабельное бытие, ничего этакого, экстравагантного. Кэп нормальная — если и орет-воет, то исключительно по делу. Стычки, ремонты, монахи беглые — рутина. И получается, что самое странное здесь — это твоя подружка. Ей вообще сколько времени нужно, чтобы выспаться? Двадцать минут?

— Мне откуда знать? — пробурчал Укс. — Я с ней не спал, ну, если в прямом смысле этого научного термина. А высыпается она быстро, поскольку привыкла работать, видимо, круглосуточно. Профессиональное это у нее. Иного я не пойму. Она сдержанная, но плачет очень легко. Хотя и выплакивается быстро, в себя приходит мгновенно. Но вообще дергает и плющит ее почему-то очень часто.

— Тоже мне, бином Ньютона. Лишил девушку равновесия, еще и измывается, искреннее непонимание изображает. Скотина двуличная.

— Я — скотина?

— А кто? Сам подумай — она опытная, но не по этой части. Прозябала в обществе очевидной душевной дикости. А ты вращался в приличном кругу, наблюдал за развитием отношенек, делал выводы и тонкие умозаключения. А щас пасть раззявил: «ой, а чего она так»? Нет, я понимаю, тут закономерное оглупление влюбленного индивида. Но ты как-то напрягись, осознай.

— Гм.

— Вот-вот. Думай. Обреченность у них двоих, понимаешь ли. Впрочем, с этим-то вы наверняка разберетесь, не совсем же идиоты. Меня сейчас иное волнует. Фунтик ведь меня по интонации косплеила?

— А кого еще? Ты же у нас образец научной интеллигенции, маяк духовно-интеллектуального возрождения.