— Можешь стоны не сдерживать, я, наверное, всему экипажу боль разминала, тут у каждого или ноющий рубец со шрамом, или перелом старый, все покрикивали, — сказала Фунтик, оседлавшая мужскую спину. — Ахи и стоны не любовные, чего стесняться. А с ними тело лучше расслабляется.

— Боги с ним, с расслаблением, — с трудом выговорил Укс. — Я чересчур напрячься боюсь.

— Лгун. То же совсем иной стиль массажа.

— Неужели?

— Ах, ты про это… — она чуть сдвинулась бедрами. — Извини, отвлеклась.

Укс знал, что она улыбается, хотя и чуть печально. И знал, куда смотрит.

Шрамы на спине пилота были неочевидны: и времени много прошло, и татуировками рубцы замаскированы. Но девушку это вряд ли обманывает — крупные симметричные шрамы понимающему анатомию человеку очень многое говорят.

— Могу рассказать. Это не очень-то большой секрет, — сказал Укс, не поворачивая головы.

— Вряд ли тебе приятно рассказывать о давнем, — прошептала Фунтик. — Лучше скажи — на смену погоды сильно болят?

Рассказывать о боли Уксу не хотелось, врать хотелось еще меньше.

— Перед грозой сильно саднят. А на снегопад ноют.

— О, снегопад! Никогда не видела, — кончики пальцев неощутимо прошли по левому шраму. — Я снег только на вершинах гор наблюдала. У вас горы есть?

— Полным полно… — от более ощутимого прикосновения у Укса перехватило дыхание. — Слушай, не надо сейчас.

— Всё, забыла. Вот о другом забыть не могу, — она склонилась к уху. — Дойдем до Коринты, все дела сделаем. А потом ты меня…

Она сказала весьма грубое слово.

Укс ухмыльнулся:

— Ты где это подцепила? Это же нецензурное, из одного старинного языка, употребляется в исключительных гадких случаях.

— Значит, смысл я уловила точно. Мне нужен исключительный плотский и гадский случай, неспешный и исполненный всеми разнузданными способами. Чтоб запомнить навсегда.

— Наверное, для подобного развлечения нам придется какой-нибудь Епископальный Дворец захватить.

Она тихо застонала:

— Вот почему ты все так верно понимаешь⁈

Целовались неистово, воровка обнимала сверху, не давала повернуться. Потом исчезла…

Укс полежал, утихомиривая дыхание. Напряжение в размятой спине исчезло, зато накатило напряжение в ином месте. Логос, чтоб ты сдох, бродяга, вся же ночь в распоряжении имелась, прошла бездарно.

Нет, ночь была странная, редкая. Может, таких ночей больше и не будет. А вот остальное очень можно воплотить, даже и неоднократно.

Укс, ухмыляясь и вспоминая внезапно всплывший в разговоре неприличный термин, скатился с койки, залил в рукомойник воды и принялся умываться. Денек предстоял не то чтобы изматывающий, с ремонтными работами, в общем-то, закончили, но насыщенный. Ну, иных-то дней в научной группе, чтоб ее деятельной руководительнице… и не бывает.