— У вас дома есть коты? — удивилась воровка.

— Полно! Ходят и метят, метят и гадят, вот прямо как мой дрессировщик, — пояснила Лоуд. — Хоть он, конечно, приличный, хотя бы не в тапки метит.

Укс стеб игнорировал — смотрел на корабль. У причала, довольно примитивного: дощатый настил и несколько тумб для швартовых концов, стояло весьма примитивное средство воздухоплаванья. Похожий по форме на барку-переростка корпус, плоскодонный, но с наблюдательной башенкой в районе условного киля. Размеры приличные, шагов за сто длиной, видны люки грузовых трюмов, не очень высокая, но просторная надстройка капитанского мостика. Пять мачт, по старой классификации — каботажный барк амбарного типа. Но не парусный — на мачтах пропеллеры. Деревянные, двухлопастные, самого простецкого вида, зато много. Да ну, не может быть такого, Логос свидетель, бред какой-то.

— А он как движется-то?

— Как обычно — работает команда вращуков. Вольнонаемные и цепные, у контрабандистов так издавна заведено, — пояснил, отдуваясь, маг. — Идемте уже, мне необходимо сесть и перевести дух. Спину ломит невыносимо. Собаки опять же… Я, между прочим, официально не уволился, да и квартиру служебную не сдал. Эта бюрократия — та еще пытка, за каждую треснутую половицу возмещай из своего кармана, как будто со свежим ремонтом меня заселяли…. Поспешим, господа.

Это верно — собаки взлаивают уже среди сосен, да и на гм… условном барке определенная суета, явно отчалить надумали — тоже неприятный шум слышат. Контрабандисты, хоть и полулегальные, но дополнительных сложностей предпочитают избегать. Это как раз нормально. В отличие от нелепого корабля.

Беглецы рысью устремились к причалу. Корабль уже отходил — матросы приняли концы и отпихивались от пристани баграми. На помосте пристани оставалась только жалкая кучка пустых бочек и ящиков, видимо, с негодной тарой не посчитали нужным возиться.

— Постойте! — отчаянно закричала воровка. — Я с Крутым Эдже договаривалась, он аванс взял.

— Не отрицаем, — зычно ответил с борта рослый тип. — Только вас в два раза больше, чем уславливались, да еще вот это чучело и собаки на хвосте.

— Чучело платежеспособно! — немедля завопила Лоуд, размахивая пряжкой с рубином. — А мальчик со мной, ему отдельная каюта не нужна. Ежели есть необходимость, так он и в эти… в вращуки может сесть, он согласный.

— Ишь ты, какое чучело говорливое, — засмеялся контрабандист, цепко приглядываясь к камню. — Рубин?

— Отличный камень. Необыкновенного оттенка. Ювелиры именуют цвет «ляжечный амарант», — немедля отрекламировала Профессор. — Фамильный. Отдаю со скидкой, по причине глубоко личных печальных ностальжи-воспоминаний.