Карты города у Мальваузена не было. Поэтому к дворцу дожа он добрался далеко не кратчайшим путем и разминулся с учеником аптекаря на считанные минуты. Сам аптекарь с женой и детьми ушел в церковь заранее, не торопясь и прогулочным шагом.

Где находится другая аптека, подсказали прохожие. Тот аптекарь посещал церковь, где месса заканчивается раньше. Но у него нашелся только уксус и ношеный балахон по цене двух новых.

За маской и всем остальным Мальваузен пришел в третью. Ему открыл запыхавшийся ученик, который сначала долго копался в подсобке, а потом нарочито долго высчитывал сдачу, видя, что клиент торопится. За такие хитрости надо было дать ему в морду, но за спиной уже выстроилась очередь из местных, и драка сулила еще большую задержку.

— Подавись ты своей сдачей! — сказал Мальваузен и поспешил обратно.

К этому времени служба в Сан-Джованни-ди-Пре уже закончилась, и на складах возобновилась работа. Воскресенье это для сухопутного народа выходной, и то не для всех. А когда корабль придет в порт, ведомо только Богу. И если Бог милостиво разрешил кораблю прийти в воскресенье, то портовая инфраструктура не будет откладывать работу на понедельник. В понедельник и так работы хватает.

Чтобы не путаться под ногами у людей и лошадей, Мальваузен зашел к Гийому, надел балахон, маску, перебрал лекарства, перекрестился и двинулся через улицу с самыми серьезными намерениями.

— Это что такое? — раздался строгий голос.

С восточной стороны к дому подходили Андре и Луи де Ментон. Они спокойно просидели мессу в соборе и быстрым шагом прошли обратно. Рыцари даже пешком двигаются намного быстрее, чем простолюдины, потому что рыцарям все уступают дорогу.

— Я готов, — ответил Мальваузен.

— Только сейчас? — саркастически спросил рыцарь, — У тебя улиток в роду не было? Луи, он в Марселе тоже был такой копушей?

— Вроде нет, — пожал плечами Луи.

— Давай, работай, — закончил рыцарь.

— Тук-тук-тук!

Порох уже рассыпан, масло разлито, Абрам и доктор высажены на мешки у ворот. Даже пот со лбов вытерт. Ангелочек как раз собирался зарезать заложников и зажечь прямо сейчас, но Лис решил, что лишние полчаса им пригодятся, чтобы перейти к Моисею, закончить с заложниками там и покинуть квартал до того, как поднимется тревога.

Дверь открылась. Как и утром, слева, прижавшись к косяку стоит Абрам. Справа в той же позе Бонакорси.

— Как там у вас? — спросил Мальваузен, глядя через мутные стеклышки маски.

— Все так же, только гадят водичкой, — ответил Бонакорси, поправляя волосы. Расстегнутый рукав съехал вниз, и открылась вырезанная на руке надпись «latrones». Тони не был уверен в своем французском, поэтому написал «грабители» по латыни.