Лис элегантно уладил намечающийся конфликт с мордобоем, поножовщиной, трупами и изгнанием из Портофино. Под Ангелочка чуть было не положили первую красавицу, жених которой, соответственно, первый парень на деревне. Ровно те же люди, которые сватали его девушку за первого встречного разбойника, без зазрения совести назвали бы жениха трусом, если бы он из-за нее не полез в драку.

Когда дошло до разговора по существу вопроса, уже темнело. Лодки возвращались с уловом. Или без улова. Впрочем, торопиться и не стоило. Рыбаки принесли новости, которых в деревне не знали.

— Галиот? Да, был один после полудня. Шел из Генуи на восток, потом начал маневр, как будто в Портофино собрался. По кой черт галиоту из Генуи Портофино?

— Начал маневр? И не закончил или что?

— Или что. Бунт там начался.

— Какой еще бунт?

— Вот те крест, бунт. Ну не абордаж же. Идет корабль и идет себе, парусами крутит-вертит. Вдруг раз — и оттуда ор, крики, бабах-бабах. Паруса повисли. Течением от берега понесло. А потом паруса подняли. Кое-как подняли, будто некому. И как в воду что-то бросают. Потом галиот отошел, мы поближе подошли, а там покойники плавают.

— Какие покойники?

— Какие с галиота покойники могут быть? Солдаты, матросы и гребцы. Никак уж не бабы с детишками.

Лис вздохнул и посмотрел на Ангелочка.

— Выйдем, — сказал тот.

Рыбаки остались хлебать рыбный суп за столом, а двое гостей вышли на улицу.

— Что скажешь? — спросил Лис.

— Кто-то предал.

— Кто и кого, как думаешь?

— Думаю, что кто-то из старших офицеров узнал про золото.

— И что? В Генуе золото обычный товар. Когда последний раз было, чтобы в команде устроили бунт, чтобы украсть груз? Я такого сколько живу, не помню. Тем более, галиот. У него каждый раз добыча какую Бог пошлет.

— Добычу делят. На дележе спорят.

— Но это же груз, а не добыча.

— Значит, кто-то захотел, чтобы была добыча, а не груз. Тогда делить на всех по правилам. Я бы на их месте так и сделал. Тарди в воду, а золото себе. Тем более, что он официально мертвый, и золота у него официально нет.

— Это знать надо.

— Кто-то узнал. Может, кстати, Банк свое забрал. Или французы. Пустили вдогонку бригантину, передали ультиматум. Кто-то в команде принял, а капитан отказался. Вот тебе и бунт.

— Черт! Получается, мы за просто так и с французами посрались, и с Банком, и с евреями, и с Кокки? И бежать нам из Генуи не с золотом, а с дырой в кармане. Еще и Лука не вернется.

— Вот насчет Луки не соглашусь.

— Почему?

— Он сказал, что устроится матросом. Чтобы как бы в стороне быть и все видеть.

— Думаешь, выжил?