Что-то еще надо спросить. Что-то важное он сказал не до конца. Точно!

— Слушай, ты сказал, кого не убили, того наняли.

— Ага.

— Зачем?

— Сегодня утром старший рыцарь, тот что умный, поднял всех, кого нанял. И уехал с ними в Аренцано. А младший остался. И Фабио остался.

Ангелочек дал сплетнику еще монетку и пошел, куда глаза глядят. Было бы у Луки золото, он бы точно не вернулся сегодня в Геную. Но если бы он не сел на галиот, то все равно бы в Генуе не остался. Поехал бы в Портофино, там бы и встретились. Не потому ли начался бунт на галиоте, что золота туда не попало? Мало ли кого еще Тарди мог взять в долю. Слово за слово, а там и до мечей недалеко. Может быть, старый ворон за то время, пока Лука рассчитывался с братвой, уговорил Птичку подменить груз, а потом покинул город не морем, а сушей? У него была целая ночь, чтобы сговориться с Птичкой. Или, может быть, он залег на дно в Генуе? Нет, Тарди умный. Если бы по городу пошел слух, что он где-то тут залег с тремястами тысячами дукатов, его бы с любого дна достали.

Не поискать ли Птичку вместе с французами? Фабио даст рыцарю направление, а дальше можно отправляться вслед за их отрядом. Когда выйдут на понятную дорогу, обгонять и смело гнать вперед. Узнать Птичку, Терцо, Тарди на дороге. И стащить у них да хотя бы один бочонок золота. Уже на всю жизнь хватит.

Ему бы и тысячи хватило, если подумать. Когда парням вроде Ангелочка за раз попадает в руки дукатов даже сто, они начинают жить так, что конец жизни наступает раньше конца денег. Но стоит подержать в руках триста тысяч дукатов, и тысяча дукатов после трехсот тысяч выглядит заметно меньше, чем ровно та же тысяча дукатов после ничего.

В отличие от Лиса, свою тысячу Ангелочек в Портофино не потерял. Поэтому вытащил десять монеток и купил на них хорошего мула. Монетки предварительно потер о камни и о штукатурку, чтобы не выглядели как новые. Еще пять монеток тоже малость попортил и разменял на серебро.

Где живут французы, Ангелочек отлично знал. Поэтому на ночь устроился на постоялом дворе неподалеку. Ночью они точно никуда не поедут.

На рассвете, пока французы собирались, он отлично успел перекусить, прогуляться до складов, вернуться, оседлать мула.

Постумиева дорога? Отлично.

В тот же день, 12 декабря, курьерской почтой в Аугсбург отправилось это письмо.

Дорогой дядя Якоб!

Очень хорошо, что мы так вовремя решили создать для Императора разведовательную службу, равно как Таксисы решили создать почту. Вот-вот начнется конклав, который определит судьбу христианского мира на ближайшие годы, и у нас как раз есть верные люди в Риме. Я отправил туда лучших наших агентов и клянусь, что Папой не станет ни кардинал Колонна, ни кардинал Шиннер, ни кардинал Медичи, не говоря уже о возможных французских или английских ставленниках. Нас наилучшим образом устроит духовник Его Величества кардинал Адриан Буйенс, пусть он и не готов к тиаре настолько, что не приедет на конклав.