На этот раз я думал подольше. И ответил. Написал, что искренне сожалею о случившемся. Дал понять, что лично против нее ничего не имею. Она лишь побочная невинная жертва, пострадавшая из-за того, что отправилась в злосчастный поход вместе с паладином Кросси. Побочный ущерб, которого к сожалению редко удается избежать. Я приношу глубокие извинения, нападал не из корысти, все вещи готов вернуть — но не лично, а отослав через одну из многочисленных служб доставки. Так и поступлю при первой же возможности, отправив все трофеи в гостиницу на ее имя.

Я прямо гордиться начал собой — ведь мой ответ был верхом холодной и рассудительной доброжелательности. Вещи паладина я возвращать не собирался. И жалел что не добрался до экипировки убежавшего мечника — его вещи могли бы мне подойти, за исключением частей брони.

Следующее письмо было от Госпитальери Кросси, бравого сеньора паладина. Он тоже обещал мне кару небесную. И со спесивой важностью сообщил, что уже настучал светлым жрецам Ивавы о новом «темном», появившемся в мире Вальдиры. И он полностью уверен, что я «темный». Вскоре будет проведен храмовый ритуал с использованием моего имени. И если подтвердится моя «зловонная темность», на меня выдадут задание всем светлым, добрым и милостивым воинам Ивавы, кои меня обязательно поймают и такое со мной сделают, что из «темного» я разом перейду в разряд святых мучеников… о как…

Ему я отвечать не стал. Хотя меня впечатлил его слог. Другие письма просмотреть не успел. Хотя сомневаюсь, что там что-то важное. Я бы все же прочел или удалил корреспонденцию, но краем взгляда уловил нечто, заставившее меня забыть о делах почтовых и заняться делами насущными.

Лужа опустела! Да они все опустели! А прямо подо мной, со смешным и немножко жалобным завыванием, пробегала волна-карлик, этакий горбатенький водяной уродец спотыкающийся на каждом препятствии и становящийся все ниже. Волна вбежала в коридор и там растеклась лужей, утекшей дальше по склону. Вот чего я не уловил с самого начала! С центрального зала был доступ к каждому основному коридору, что позволяло Мярру лихо метать волны-убийцы. Но центральное помещение располагалось на самой высокой отметке Багрянца. Это горная вершина Мерзкого Багрянца и Мярр Помойный занял здесь позицию, откуда и вел истеричный обстрел. Вода продолжала медленно прибывать, густые оранжевые капли непрестанно лились с потолка. Но по сравнению с расходом воды прибыток слишком скуден.

Оранжевый пузырь в центре зала схлопнулся с отрывистым плеском. На камни брызнула вода. С железным грохотом следом шлепнулось необыкновеннейшее создание. Шлепнулось, ойкнуло при ударе, приподняло с трудом морду и несколько обескураженно изрекло: