— Это кандидатуры, — сказала она. — Я должна организовать встречи. К завтрашнему дню.

Дмитрий пробежал глазами по фамилиям. Его лицо окаменело.

— Это не твой список, — сказал он. — Ты бы никогда не выбрала Алину Ветрову. Она охотница за деньгами, вся Москва знает.

— Твой отец, — призналась Анна. — Он дал мне список. Сказал, что к среде нужно организовать не меньше трёх встреч. И чтобы ты не знал, что кандидатуры от него.

Дмитрий усмехнулся — горько, зло.

— Вечно он лезет. Думает, что знает, как лучше.

— Он хочет как лучше.

— Он хочет контролировать. Как всегда. Сначала мою жизнь, теперь мои отношения. — Дмитрий отбросил список на скамейку. — Я не буду встречаться с этими женщинами.

— Дмитрий, — Анна взяла его за руку. — Если я не организую встречи, твой отец поймёт, что я ничего не делаю. Уволит меня с проекта. Денег не будет. Приют... Шустрик...

Она не договорила. Шустрик уже был в безопасности, но приюту нужны были деньги всегда. И она сама нуждалась в этом гонораре — без него она не смогла бы платить за аренду, кормить себя и покрывать лекарства для собак.

Дмитрий посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты поэтому согласилась на эту авантюру? Из-за денег?

— Да, — честно ответила Анна. — Из-за денег. Для приюта. Для себя. Я бедна, Дмитрий. Я живу от зарплаты до зарплаты. У меня нет подушки безопасности. Если я потеряю этот проект, я потеряю возможность помогать приюту и, возможно, свою квартиру. Твой отец платит мне сумму, которая для тебя — карманные расходы, а для меня — спасение.

Она говорила, и её голос дрожал. Ей было стыдно. Стыдно за свою бедность, за свою зависимость, за то, что она стоит перед ним и просит, по сути, продолжать врать его отцу.

— Я сделаю эти встречи, — сказала она. — Ты можешь просто прийти. Посидеть десять минут, вежливо отказаться. Я отчитаюсь перед отцом, он успокоится. А потом мы продолжим... что бы это ни было.

Она не сказала «отношения». Не посмела.

Дмитрий молчал. Потом взял её руку в свои.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Она подняла глаза.

— Ты не должна стыдиться своей бедности, — сказал он. — Ты работаешь, ты выживаешь, ты помогаешь другим. Это достойно уважения, а не стыда. И я сделаю эти встречи. Не ради отца. Ради тебя. Но с одним условием.

— С каким?

— Ты будешь сидеть за соседним столиком. И после каждой встречи мы будем встречаться здесь, в парке, и ты будешь говорить мне правду. Не отчёты для отца, а правду. Что ты чувствовала, когда я разговаривал с другой женщиной.

Анна покраснела.

— Зачем тебе это?

— Потому что я хочу знать, ревнуешь ли ты. Если да — значит, я тебе не безразличен. Если нет — значит, я зря теряю время.