Завтра — решающий день.
ГЛАВА 10
Анна не спала всю ночь. Она лежала на диване, смотрела в потолок и перебирала в голове сценарии завтрашнего дня. Что, если Полина окажется той самой? Что, если Дмитрий почувствует к ней симпатию? Что, если он выберет её — не из-за денег, не ради отца, а по-настоящему? Анна знала, что должна желать именно этого. Такова её работа. Но сердце отказывалось желать. Сердце хотело, чтобы Полина провалилась. Чтобы Дмитрий снова сказал «нет». Чтобы проект закрылся, и они наконец перестали притворяться.
Она ненавидела себя за эти мысли.
Шустрик спал беспокойно — видимо, чувствовал её тревогу. Ворочался, поскуливал во сне, иногда дёргал лапами. Анна гладила его, шептала что-то успокаивающее, но сама не успокаивалась.
В шесть утра она встала. Покормила щенка. Сделала кофе. Села на кухне, обхватив кружку руками. Октябрьское утро было серым, холодным, без намёка на солнце.
Она открыла телефон. Сообщение от Дмитрия пришло в три часа ночи: «Не сплю. Думаю о тебе. Завтра всё решится».
Она ответила: «Я тоже не сплю. Тоже думаю о тебе. Всё будет хорошо».
Сама она в это не верила.
В десять утра ей позвонила Зоя Павловна.
— Анна, — голос у женщины был взволнованным. — Тут такое дело. У Герды приступ. Ветеринар сказал, что нужны дорогие лекарства, иначе не выживет. Пятнадцать тысяч. У нас нет.
Анна закрыла глаза. Пятнадцать тысяч. Герда — старая овчарка, которую она выгуливала каждые выходные. Та самая, которая приносила палку, хотя лапы уже не бегали.
— Я найду деньги, — сказала Анна.
— Откуда? Ты сама без копейки.
— Найду.
Она положила трубку и уставилась в стену. Пятнадцать тысяч. У неё было три с половиной до зарплаты. Никогда не брала кредитов, не просила взаймы. Но сейчас… Сейчас она готова была просить у кого угодно.
Кроме Дмитрия.
Потому что если она попросит у него снова — между ними всегда будут эти деньги. Он станет её благодетелем, а она — вечно обязанной. Она не хотела этого. Не хотела быть в долгу. Не хотела, чтобы он думал, что она с ним только из-за денег.
Она открыла список контактов. Тридцать семь имён. Тридцать семь человек, с которыми она когда-то училась, работала, пересекалась. Из них двоим можно было позвонить в четыре утра, но просить деньги — никому.
Кроме Михаила Юрьевича.
Анна посмотрела на часы. Десять утра. Он уже на работе.
Она оделась, оставила Шустрика на лежанке с игрушкой и поехала в офис. Без вызова, без предупреждения. Просто вошла в лифт, поднялась на последний этаж и постучала в дверь кабинета генерального.
— Войдите, — раздалось изнутри.