— Да, — сказала она. — Смотрю.
Он не улыбнулся. Но в его глазах зажёгся огонь, которого она раньше не видела.
— Тогда, может, в следующий раз мы встретимся не как сваха и клиент, — сказал он. — А просто как мужчина и женщина?
Анна молчала. Ей хотелось сказать «да». Сильнее, чем когда-либо хотелось чего-то в этой жизни. Но страх снова сжал горло. Тот самый страх, который она носила в себе с пятнадцати лет.
— Я подумаю, — сказала она.
— Подумайте, — кивнул он. — Я подожду.
Она развернулась и пошла к метро. Не обернулась. Но всю дорогу, спускаясь в подземку, садясь в вагон, выходя на своей станции, она чувствовала его взгляд на своей спине. И улыбалась.
Дома она достала телефон и написала ему: «Я подумала. Давайте встретимся в воскресенье. Не в ресторане. В приюте. Хотите познакомиться с Шустриком?»
Ответ пришёл через секунду: «Хочу. Приеду в 10 утра. Доброй ночи, Анна».
«Доброй ночи, Дмитрий».
Она выключила свет, легла на диван, обняла подушку и закрыла глаза. Внутри не было страха. Было предвкушение. В воскресенье она покажет ему свой мир. Мир, где пахнет псиной и дезинфекцией. Мир, где собаки лижут руки и ждут любви.
Она покажет ему Шустрика. И себя. Настоящую. Без чёрного платья и без попыток казаться сильной.
И он либо примет это. Либо нет.
Но она была готова к любому ответу. Потому что впервые в жизни она чувствовала, что достойна быть счастливой. Не когда-нибудь потом, после того как заработает деньги, купит квартиру, спасёт всех собак. А сейчас. Прямо сейчас.
ГЛАВА 6
Воскресенье началось для Анны в пять утра. Не потому, что она волновалась — хотя волновалась, конечно, так, что к горлу подступала тошнота. А потому, что Шустрик, которого она накануне вечером забрала из ветклиники, решил, что пять утра — идеальное время для первого полноценного знакомства с новым домом.
Он ползал по дивану, тыкался мокрым носом в её щёки, покусывал край пледа и издавал такие тонкие, радостные повизгивания, что невозможно было злиться. Анна лежала на спине, прижимая щенка к груди, и смотрела в потолок. Шустрик пах больницей, лекарствами и чем-то сладким — может быть, тем специальным шампунем, которым его вымыли после операции. Он был маленьким, рыжим, с белым пятном на лбу и огромными доверчивыми глазами, которые смотрели на неё так, будто она была всем его миром.
— Ну что, боец, — прошептала Анна. — Сегодня к нам придёт гость. Тот самый человек, который заплатил за твою жизнь. Так что будь вежливым. Не гадь на его ботинки. И не кусай.
Шустрик лизнул её в подбородок, что, вероятно, означало согласие.