Он говорил ровно, спокойно, но Анна видела, как дрожат его пальцы, когда он крутил бокал с водой.

— Зачем? — выдохнула она.

— Потому что я боялся, — сказал Дмитрий. — Боялся, что какая-нибудь женщина захочет привязать меня ребёнком. Боялся, что я стану отцом, которого я сам никогда не имел. Боялся, что испорчу жизнь ребёнку, потому что я не умею любить по-настоящему. Я был молод, глуп и напуган. И я сделал эту операцию втайне от всех. От отца, от друзей, от девушек.

Анна слушала, не дыша.

— Когда Кристина сказала, что беременна, я сначала испугался. Думал, может, операция не удалась? Может, я ошибся? Сходил к врачу. Врач подтвердил: стерильность полная. Шансов нет. Я понял, что она врет. Предложил ей пройти тест на беременность при мне — отказалась. Предложил ДНК-тест после рождения — закричала, что я не доверяю. Я сказал, что заплачу ей, если она уйдёт и прекратит врать. Она взяла деньги. И ушла.

— А ребёнок? — спросила Анна.

— Она сделала аборт, когда поняла, что я не поведусь. Не было никакого ребёнка. Это была попытка шантажа.

Дмитрий замолчал. Анна смотрела на него и видела, как он борется с собой. Ему было стыдно. Не за то, что он бросил Кристину — он её не бросал беременной, потому что беременности не было. Ему было стыдно за вазэктомию. За свой страх. За то, что он так боялся стать отцом, что лишил себя возможности когда-либо иметь детей.

— Зачем вы мне это рассказываете? — спросила Анна тихо. — Вы могли не говорить. Я бы поверила Кристине и ушла с проекта. Деньги бы потеряли. Но вы всё равно рассказали.

— Потому что вы спросили, — сказал он. — И потому что вы — единственная, кто спросил не «сколько ты заплатил», а «правда ли это». Вы смотрели на меня не как на кошелёк, не как на мажора, а как на человека. И я не хочу, чтобы вы думали обо мне плохо. Даже если после этого мы больше никогда не увидимся.

Он помолчал, потом добавил:

— И ещё. Та операция, вазэктомия — она обратима. Я сделал её пять лет назад, когда был идиотом. Сейчас я понимаю, что, возможно, когда-нибудь захочу семью. Настоящую. С женщиной, которую буду любить. И когда это случится, я сделаю обратную операцию. Это не проблема. Проблема — найти ту, ради которой стоит это делать.

Анна сидела, сжимая в ладонях край скатерти. Внутри неё происходило что-то странное. Боль, которую она чувствовала вчера, медленно отпускала. На её место приходило что-то другое. Не прощение — она не имела права прощать, потому что он не был виноват перед ней. Что-то более глубокое. Понимание.

— Я верю вам, — сказала она. — Не знаю почему. Но верю.