— А если уволит?
— Тогда будешь работать у меня. Помощницей. По личным вопросам.
Она рассмеялась. Впервые за долгое время — искренне, легко.
— А какие у тебя личные вопросы?
— Ты, — сказал он. — Ты — мой главный личный вопрос.
Они остановились на мосту через Москву-реку. Внизу текла вода, отражая огни города. Дмитрий обнял Анну, прижал к себе.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Наверное, это слишком быстро. Наверное, тебе страшно это слышать. Но я люблю. С первого дня, как ты пришла в ресторан в своём чёрном платье, с твоей родинкой над бровью и твоими грустными глазами.
Анна прижалась щекой к его груди. Слушала, как бьётся его сердце.
— Я тоже люблю, — прошептала она. — Боюсь, но люблю.
— Не бойся, — он поцеловал её в макушку. — Я рядом.
Они стояли на мосту, обнявшись, и вокруг них текла чужая жизнь. Но их жизнь только начиналась.
ГЛАВА 11
Анна не помнила, как они дошли до её дома. Весь путь она словно плыла — сквозь огни города, сквозь холодный октябрьский ветер, сквозь его руку, которая держала её ладонь так крепко, будто боялась, что она исчезнет. Они почти не говорили. Зачем слова, когда всё уже сказано? «Я люблю тебя» прозвучало на мосту, и это было важнее любых разговоров.
У её подъезда Дмитрий остановился.
— Проводишь меня? — спросил он.
Анна улыбнулась. Он спрашивал разрешения войти — в отличие от Кристины, в отличие от всех, кто врывался в её жизнь без стука.
— Провожу, — сказала она.
Они поднялись на третий этаж. Пахло кошачьей мочой и жареной картошкой — неизменный аромат её подъезда. Анна достала ключи, открыла дверь, и первой, кого они увидели, был Шустрик. Щенок сидел в прихожей, вилял хвостом и явно ждал её с нетерпением. Увидев Дмитрия, он сначала насторожился, но узнав его запах, радостно заскулил и бросился к ногам, путая лапы.
— Привет, боец, — Дмитрий опустился на корточки и погладил щенка. — Растёшь не по дням, а по часам.
Анна смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется чем-то огромным, почти болезненным. Он сидел на корточках в её крошечной прихожей, гладил её щенка и улыбался. Никогда ещё её дом не казался ей таким тёплым.
— Проходи, — сказала она. — Только не обессудь. У меня тут не как в твоих хоромах.
— А я не за хоромами пришёл, — ответил он, вставая.
Он прошёл в комнату, огляделся. Хрущёвка, обои с цветочками, скрипучий диван, старый ковёр на стене, книжные полки, забитые до отказа. И клетка на подоконнике, в которой когда-то жил хомяк Кеша.
— Уютно, — сказал Дмитрий.
— Ты врёшь.
— Не вру. Правда уютно. Пахнет тобой и щенком.
Анна засмеялась.
— Чем пахнет мной?