— Знаю. Поэтому я найду выход.

Он повернулся к ней, взял её лицо в ладони и поцеловал. На этот раз — в губы.

Анна не сопротивлялась. Не боялась. Не думала. Она просто закрыла глаза и растворилась в этом поцелуе. Он был нежным, осторожным, почти робким. Как будто он боялся её спугнуть. Как будто она была птицей, которая могла улететь в любую секунду.

Когда он отстранился, Анна открыла глаза. В свете фонаря его лицо было близко-близко. Серые глаза смотрели прямо в её душу.

— Это был наш первый настоящий поцелуй, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты запомнила его.

— Запомнила, — прошептала она.

— И я хочу, чтобы их было много.

— Будет много.

Он поцеловал её снова. И снова. И каждый поцелуй был как обещание.

Анна сидела, прижимаясь к нему, и чувствовала, как страх уходит. Не сразу, не полностью — но уходит. Он таял, как лёд на солнце, оставляя место чему-то новому, тёплому, живому.

Она не знала, что будет завтра. Не знала, удастся ли ей спасти проект. Не знала, сможет ли она когда-нибудь перестать бояться. Но сейчас, в этот момент, она была счастлива. Впервые за много лет — по-настоящему счастлива.

Дмитрий проводил её до метро. У входа он поцеловал её в последний раз — легко, почти невесомо.

— Завтра Полина, — сказал он. — Ты будешь сидеть за соседним столиком.

— Буду.

— И пить дешёвое вино.

— Ага.

— А послезавтра — я скажу отцу, что не буду больше участвовать в его игре.

— Дмитрий, нельзя...

— Можно, — перебил он. — Потому что я уже нашёл ту, с кем хочу быть. Осталось только ей самой это понять.

Он ушёл. Анна стояла у входа в метро, прижимая пальцы к губам, которые ещё хранили тепло его поцелуя.

«Он поцеловал меня, — думала она. — По-настоящему. И я не испугалась. Я не испугалась».

Улыбка расползлась по её лицу, широкая, почти дурацкая. Люди проходили мимо, кто-то толкнул её плечом, но она не обращала внимания. Она была в своём мире — там, где есть Дмитрий, Шустрик, приют и надежда.

Дома её ждал щенок. Он радостно завилял хвостом, когда она вошла, и тут же потребовал еды. Анна насыпала ему корма, налила воды и села на диван, уставившись в одну точку.

Завтра — Полина. Последняя надежда. Если Дмитрий не выберет её, отец закроет проект. Денег не будет. Приют останется без финансирования. А она — без гонорара, на который так рассчитывала.

«Но у меня есть он, — сказала она себе. — А он важнее денег».

Или нет? Она не знала. Она вообще ничего не знала. Только то, что её губы всё ещё помнили его поцелуй.

Шустрик наелся, забрался к ней на колени и заснул. Анна гладила его рыжую шёрстку и думала о завтрашнем дне.