— Ты чего? — монах на это действие даже слегка отодвинулся.
— Малоизвестный способ отвода страшной беды, — отмахнулся я, призадумавшись о том, как обезопасить свою встречу с Далматским.
И краем глаза заметил, как Еврипий осторожно повторил мои действия. Сдержал усмешку и не стал объяснять. Пусть родится новое тайное заклинание. Может ему ещё и слова про Федота подсказать?
— А что ты сейчас видишь? — вместо окончательного запутывания суевериями спросил я. — Кто я?
Монах всмотрелся в меня, прищурившись. От его пристального взгляда мурашки по спине пробежались. Так их дар работает?
— Я вижу человека, который меня уже конкретно задолбал, — устало вынес он свой вердикт. — Илья, ты нарушил всё, о чем мы договаривались. А теперь я ещё и вынужден быть у тебя на побегушках. Я уже и без того задержался в столице, могут возникнуть вопросы, чем я тут занимаюсь столько времени. Проблемы я вижу, вот что.
Я ему, безусловно, сочувствовал. Но, будь моя воля, оставил бы мужика при себе. Чтобы, в случае изменений, он сразу сообщал. Мол, выключай хранителя. Или — упс, что-то инквизитором попахивает. Не дай боги, конечно.
Можно завести себе личного монаха, интересно?
— Еврипий, а ты признанный? — меня посетила одна идея.
— А ты зачем это спрашиваешь? — заметно напрягся он.
Я усмехнулся, но получилось немного зловеще, отчего Еврипий вздрогнул и отодвинулся ещё, оглядываясь по сторонам. Но сбежать я ему не дал, выпалив:
— Есть у меня к тебе одно предложение!
Глава 20
Отменно работающая память в этот раз меня порадовала. Именно то, что я хотел запомнить, изучая всё подряд в библиотеке обители, услужливо всплыло в голове и родило идею.
Титул мне был пожалован наследный, что давало право основать свой род, со всеми причитающимися привилегиями. И одной из них была возможность принимать на службу людей.
И не просто нанимать, а фактически делать членами семьи, помещая под свою защиту. Ну и ответственность конечно же. А в случае с храмовниками я мог подать официальный запрос и служитель богов, если был согласен, приносил клятву верности и становился моим, скорее не слугой, а подчиненным.
Обители империи на такое шли неохотно, но лишь в случае особо одаренных или полезных людей. Запрещать прямо не могли, только «перекупать», ну или угрожать, по классике. Учитывая, что монах был из отдаленной губернии, да и там ошивался в богами забытом ските, то проблем возникнуть не должно.
Это я и предложил Еврипию. Такое решение было вполне оправдано моей привязанностью к монаху, который меня фактически вырастил и воспитал. Пусть я этого и не помнил, но моё прошлое в Бугурусланском уезде тайной не было. Так что никто не удивился бы.