— Да я в порядке, ударился просто, — я всё также смотрел на окровавленную руку, соображалось туго.
— Илья, — затравленно произнес Герман и в его взгляде было что-то такое, что испугало и меня. — Ты точно не в порядке. У тебя кровь хлынула из ушей, рта и глаз. Илья, из твоих глаз идет кровь…
Сначала меня снова повело, а затем я заржал, испугав парня ещё больше. Когда всё хреново, в мою голову лезут поистине идиотские мысли. Вот и сейчас я подумал, что кровавыми слезами оплакиваю графскую шишку. Может мне на герб шишку взять…
Глава 15
От моего смеха, ну или из-за кровавого оскала, страдающий граф принялся страдать ещё больше, выйдя на новый уровень — предобморочный. Герман коротко выдохнул и начал медленно оседать, так что теперь пришлось мне его поддерживать.
Голова закружилась, отзываясь на попытку пошевелиться и в итоге мы завалились оба. Похоже и правда без помощи нам не обойтись.
— Кара… — простонал я, спихивая с себя полубессознательного оракула.
Хвостатая явилась сразу же, без сложения печати и слов призыва. Обнюхала два почти бездыханных тела, пофыркала и возмутилась:
— Воняете не лучше демонов.
— Хуже, милая, хуже, — довольно прохрипел я и схватился за бронированный бок.
Металл шипов мантикоры, растущих вдоль позвоночника, приятно охладил. Пальцы проскальзывали, но у меня получилось достаточно крепко удержаться, чтобы подняться. Попытаться подняться.
— Ёб твою мать! — опередил меня по приходу в изумленные чувства граф.
Кошка фыркнула громче, отчего Герман снова побледнел, но остался в сознании. Но, кажется, в реальном мире его удерживало только это чудесное видение. Хранительницу повело на бок, она неуклюже перекосилась на полупопии и растопырила пальцы, делая вид, что умывается.
— Это что такое? — протяжно выдохнул оракул и сморщился, явно стараясь разглядеть прорыв бездны.
— Сам ты что! — вознегодовала мантикора и выпустила когти, угрожающе блеснувшие даже при слабом свете.
Но снова не справилась с новым воплощением и распустила крылья, чтобы уравновесить свою новую тушку. Граф от такого зрелища громко вздохнул и отрубился, не выдержав красоты моей зверушки.
— Грубо, — равнодушно оценил я её социальную приспособленность.
Кара обиженно мяукнула и сделала маленький шаг назад, поднимая меня. Я ухватился и второй рукой, так что довольно скоро принял сидячее положение.
От такого замутило ещё больше и, судя по отбитым ощущениям, снова хлынула кровь.
— Кааара, — не совсем специально у меня вырвалось злорадство. — Что ты чувствуешь?
— Чувствую, что ты глупость делаешь какую-то, — в своей обычной ехидной манере ответила дух и чихнула так, что стекла зазвенели.