Так что мы занялись насущным. Хранитель не мог провести церковный ритуал по сокрытию моего дара, не было нужного эликсира. Он лишь подтвердил, что такие существуют и всех нулевок ещё при пробуждении укрывают от чужих глаз.

Учатся ли они дальше со всеми или их забирают куда-то ещё, он не сказал. Я его порядком достал своими вопросами, так что Князев в итоге не увиливал, уходя от темы, а просто бросал «не вашего ума дело». Что ускорило общение, так что я даже обрадовался.

Несмотря на недоступность магии храмовников, у духов была своя. А у этого ещё и знания целой личной императорской библиотеки. Лазарь совместил их со способностью духов отводить глаза и испытал на мне.

На мой логичный вопрос, безопасно ли это, мне предложили пойти в обитель и там пройти процедуру, совершенно безопасно. Взвесив риски, я махнул рукой. После профессора Далматского уже не страшно.

— А от инквизиторов это поможет? — только и спросил я.

Магистр задумался и я уже понадеялся на лучшее, но дух в итоге выдал:

— Я пытался вспомнить вашу пословицу про два стула, но она оказалась слишком неприличной. Думаю, вы и без того поняли, — хмыкнул он. — Приступим?

— Да, конечно, — едва удержал я смех.

— Поясню, это возможно лишь потому, что у вас уже есть связь с эфиром, через вашего хранителя. И я смогу задействовать его силу, направив в плетение, которое вы называете печатями, — объяснил магистр, прежде чем приступить. — Условно говоря, эфир будет искажать реальность этого мира, скрывая истинную суть. Иллюзия, но работать она будет лишь для этого мира.

— А… — открыл я было рот чтобы уточнить по поводу мира, но Князев остановил меня жестом руки.

— Приступим.

Вот теперь зрелище меня впечатлило. Если печати, в основном, складывались и срабатывали без визуальных эффектов, кроме слабых вспышек и ряби воздуха, то сейчас всё было иначе.

Воздух рассекли потоки белесого тумана. Они закручивались, истончались в тонкие ленты и извивались полупрозрачными змеями, охватив всё видимое пространство. Лазарь управлял ими, взмахивая руками, ловя и направляя. Словно плел паутину со сложным геометрическим узором.

И я был в центре этой паутины. Моя рука невольно потянулась к необычной субстанции, но меня остановил суровый взгляд хранителя. И теперь его глаза стали, как у Кары, светились желтым пламенем.

Линии сплетались, образуя настоящий кокон, который стягивался вокруг меня. Когда первый поток пронесся сквозь тело, я не удержался от вскрика. Словно обожгло и заморозило одновременно, тело одеревенело, а дышать стало нечем.

— Для людей эфир непригоден, потерпите, — услышал я глухой голос Лазаря. — Осталось немного.