От огромного кулака я ушел перекатом, следующий замах разнес в щепки поваленное бревно, под которое я поднырнул, прячась от околдованного богатыря. И подумал, что я зря остальных позвал…

Тут то волосы мои снова зашевелились. Со стороны, в которую мы бежали, разнесся тихий жалобный детский голос:

— Помогите…

Карл встрепенулся и ускорился, схватив меня за ногу и вытаскивая из укрытия. Я пнул его свободной ногой в колено, но здоровенный лоб, кажется, даже не почувствовал такой болезненный удар.

С одной стороны приближались демоны, а с другой бежали свои, в которых я уже не был уверен, что они не чужие. В отчаянии у меня не осталось выбора, кроме как резануть Карла по руке, стараясь сделать это так, чтобы не отрезать тому конечность.

Такое он почувствовал, взвыв и отпустив мою ногу из крепкого захвата. Я был вынужден повернуться к нему спиной, встречая новую угрозу — рычащую тварь, первой добравшуюся до нас.

С демоном сдерживаться не надо было, поэтому я с радостью раскрутил оружие, несколькими взмахами рассекая монстра на части. За ним уже мчались другие и я попытался сложить печать сети, чтобы замедлить хотя бы одного, пока разбираюсь с другим.

Но рядом вспыхнуло и сверкнуло лезвие топора. Карл ринулся в бой со своим обычным усердием. Он рубил демонов так же спокойно и сосредоточено, как валил деревья для дров.

— Что это было? — сдавленно спросил он, уходя немного в сторону, чтобы дать мне орудовать косой.

— Вот это, — я ткнул лезвием в сторону силуэта, заодно разрезав глотку твари, распахнувшей клыкасую пасть.

— Что за хрень… — Карл осекся, уворачиваясь от прыжка демона.

— Вы что творите? — раздался гневный крик Глеба за нашими спинами. — Оставить!

У меня была только одна идея насчет того, почему здоровяк очнулся. Произошло это после того, как я пустил ему кровь, поэтому я обернулся и не раздумывая резанул и наставника. Мужик заорал от боли, но быстро умолк, часто моргая. Сориентировался монах моментально, кинувшись в бой.

А я рванул в обратную сторону, навстречу остальным. Моё оружие послушно секло своих же, те вопили и приходили в себя. На Воронецком у меня дрогнула рука и рана получилась серьезнее, чем у других. Княжич с криком упал, а я крикнул Ростовскому убрать его отсюда и обернулся.

Герман так лихо и метко отстреливал волков в полете, что я даже засмотрелся. Темнота вспыхивала огнем, с визгом рассекала воздух цепь Глеба, а Карл ухватился за топор обеими руками, отбиваясь им как битой.

И в этот странный момент передышки я наконец увидел ту, кто всё это устроил. Эта была девушка, самая настоящая и вполне обычная. Высокая и худая, в длинном белом платье и с короткими черными волосами, рваными прядями торчащими во все стороны. Её тонкие губы шевелились, но слов слышно не было. Значит, всё таки ведьма? Слишком уж молодая.