Нет, Иванушка не способен на выполнение таких сложных задач. У него разум не больше, чем у птах, жаждущих обосрать моё судно. А уж до ранга мастера ему очень далеко. Но следить я за ним буду внимательнее. На всякий случай.

Монах захмелел и разговаривать с ним стало невозможно, мужик принялся бормотать молитвы и проклятья. Так что я наказал ему проспаться и вызвал такси до обители. Знал бы, что он так быстро накачается, не наливал. Обычно это развязывает язык, но Еврипий так перенервничал, что не справился.

Я убедился, что машина уехала и в доме напротив, где остановился мой камердинер, темно. И отправился изучать гримуар. Заодно сильно задумавшись, каким образом отец Михи смог вынести тайны сначала на бумагу, а потом и передать сыну.

Получается, был способ обойти метку и её возмездие. Побегаев его нашел и, возможно, за это его и сожгли вместе с домом. Вряд ли я найду такое в библиотеке, а вот в гримуаре вполне возможно. Тогда книжка становилась действительно взрывоопасной.

Из-за разговора с монахом и новостей в голове творился сумбур, так что пришлось долго сосредотачиваться и успокаиваться, очищая разум от лишнего. Решаем проблемы по очереди.

Я устроился у подножия кровати, где лежала Кара и та с любопытством и надеждой поглядывала на мою возню с книгой и ворчание. Не забывая изредка подкалывать.

— Ты точно это читать умеешь? — со скепсисом спрашивала кошка. — А то, знаешь ли, не хочу чешуей покрыться или чтобы хвост отвалился.

— Надеюсь только язык отвалится, не мешай, — отмахивался я.

Так мы тихо переругивались часа два, пока я уверенно не вскочил. Мне удалось восстановить в памяти почти досконально всё, что я сегодня изучал. Даже мысль промелькнула, что как-то очень четко запомнил. Не страдал забывчивостью, но чтобы так хорошо…

Мать их, неужели я правда в долбанного хранителя превращаюсь? К демонам, потом с этим разберемся.

Нужная печать, конечно же, работала на крови. Рисовать её необходимо было на плоскости, поместив духа внутрь. Мне это сильно напоминало сказки о призывах демонов из моего мира, хоть печать на пентаграмму и не смахивала.

Кару пришлось нести на руках. Хранительница огрызалась и храбрилась, но подняться сама не смогла. Обессилела почти полностью, но выделывалась, ну и характер. Я крякнул, подхватив горячее пушистое тело. Весила она как тот Карл, а ещё на питание жаловалась.

Но комментировать это я не стал, по себе знал что может быть, если прекрасному полу сказать про лишний вес. Один намек и разверзнется ад. Сами всадники Апокалипсиса свалят от разгневанной женщины.