Короче говоря, мне нужно было найти способ развоплотить её до того момента, как она потеряет способность мыслить и говорить. Пусть манера её общения мне не нравилась, да и не было понимания зачем мне эта пушистая вредина, но сам призвал, теперь сам спасай.

— Разберемся, — уверенно пообещал я, выслушав Кару и погладил её по голове, что она мне, для разнообразия, позволила. — Мужик тут не шлялся? В мешке и хмурый такой?

— Тут, Илья, кто только не шлялся, я не сторожевая собака тебе, — заворчала кошка и всё таки попыталась меня цапнуть. — Выражаю ноту протеста и требую для себя более комфортных условий проживания! Где это видано, чтобы хранители по подвалам ютились. Никакого у тебя уважения к высшим силам!

При этом представительница этой высшей силы принялась себя вылизывать, чем немного испортила эффектность своей речи. Причем я по её хитрым глазам видел, что специально это делает. Но возражения застряли в глотке, когда из-за кубрика выскочил медведь.

Косолапый радостно взревел, увидев меня и ломанулся вперед, сотрясая мощным телом палубу. Кара на нового питомца внимания не обратила, продолжая вылизываться. Ну конечно, с её то способностью отводить глаза, чего ей переживать.

А вот я припустил в другую сторону, не желая выяснять намерения зверюги.

— Да чей это медведь то? — возмутился я неизвестно для кого, забираясь по узкой лесенке наверх, в капитанскую рубку.

Медведя мой маневр не смутил и он заскрежетал когтями, влезая следом. Ещё и цирковой похоже. Дверь я успел захлопнуть перед самым носом животного и забаррикадировался, доставая телефон.

— Чей медведь? — вместо приветствия проорал я в трубку наставнику.

— Какой медведь? — казалось искренне удивился монах.

— Глеб, твою мать, на моей барже медведь! Откуда он тут взялся?

— А что, у нас цыгане были? — заржал мужик. — Ну вот, а я пропустил всё веселье. Странно, обычно после них что-то пропадает, но забыть зверушку…

— Вот не смешно нихрена, — взбесился я, наблюдая как символ империи пытается тушей выбить дверь. — Эта зверушка, как ты выражаешься, размером с двух Карлов. Забыть такого невозможно. И, кажется, он проголодался.

— Ну так покорми, — продолжал хохотать Глеб. — И вызови кого-нибудь.

— Кого?

— Цыган, ля… — он захлебнулся смехом и захрюкал.

Поняв, что толку от наставника никакого, я ругнулся и повесил трубку. Высунулся через другую дверь и крикнул хранительнице:

— Этот не из ваших?

— Нет, — фыркнула Кара, отрываясь от своего занятия. — И, между прочим, он весь мой корм сожрал!

Новость о том, что зверь сытый, меня несильно утешила. Нехороший какой-то был интерес в его глазах. Может защитники для них лакомство, на сладкое пойду. Так что я захлопнул дверь и принялся гуглить, кого же мне вызывать, чтобы забрали этого прожорливого представителя имперской фауны.