Десять, девять, восемь…
— Расслабься, Эванджелина. Я доставил тебе удовольствие, обещаю.
Он снял повязку с моих глаз, но я отказалась смотреть на него, крепко зажмурив веки, пока слезы лились и скапливались у меня в ушах.
— Давай, крошка, покажи мне свои глаза, — сказал он, сжимая мое лицо так сильно, что зубы врезались мне во внутреннюю часть рта.
— Вот ты где, — промурлыкал он у самого моего лица, пока я яростно моргала, пытаясь рассеять влагу и приспособить зрение к яркости комнаты.
— З-зачем ты это делаешь? — спросила я, сглотнув привкус меди.
— Ты как сделка «три в одном». Я погасил долг, отомщу за брата и еще получу удовольствие. Жаль, что это продлится недолго.
Мой взгляд упал на мой обнаженный живот, где раньше находилась моя инсулиновая помпа. Ее сняли, и я понятия не имела, как давно это было, и ни черта не знала, каков мой уровень сахара.
Черт.
Было невозможно понять или почувствовать какие-либо симптомы дистресса. Адреналин захлестывал меня, и я была в заднице. Полностью и окончательно в заднице.
Новая волна слез подступила к глазам, и я изо всех сил боролась, чтобы они не вылились наружу. Я ненавидела то, что он увидит меня такой слабой, хрупкой и беспомощной.
Матрас прогнулся, когда он сел, его губы скользнули по моей ключице.
— Ты прекрасна, Эванджелина. — Он прижал плоскую часть языка к моей коже и пролизнул по ней чуть ниже подбородка. — Лучше держи глаза открытыми, потому что последнее, что я хочу, чтобы ты увидела, — это как хорошо я тебя трахаю и твой ротик.
Дмитрий обхватил ладонью одну мою грудь, а другую взял в рот, болезненно зажав сосок между зубами, прежде чем облизывать его языком.
Все мое тело дрожало, пока я заставляла свой разум убежать, спрятаться где-нибудь, где он не сможет мне навредить.
Семь, шесть, пять…
Сопротивляться ему было бессмысленно. Я уставилась на пятно на одной из потолочных панелей над головой, форма которого напоминала крошечную лапку, и подумала о Диего. О том дне, когда я нашла его, и о том, как Дерек помог мне спасти его.
Дерек.
Рядом с ним я всегда чувствовала себя в безопасности, как будто ничто не могло мне навредить. Ирония судьбы заключалась в том, что единственный человек, который, как я думала, всегда будет рядом, в итоге стал самым большим разочарованием в моей жизни. Я скучала по нему всем своим существом. И несмотря на его предательство, я знала, что он никогда бы не допустил этого. Улыбка мелькнула на моих губах при мысли о том, что он сделает с Дмитрием, когда узнает. Эта мысль одновременно пугала и возбуждала меня.