— Тогда объяснись, потому что я знаю одну вещь с абсолютной, черт возьми, уверенностью, и это не имеет ничего общего с наличием эго.
Мое сердце забилось в груди, как барабан, от ужаса и предвкушения слов, которые он собирался произнести.
— И что же это?
Я была уверена, что он сговорился со светофором, потому что его время было безупречным. Жар его взгляда впился мне в затылок, безмолвно требуя моего внимания. И я сдалась, потеряв себя в этих голубых лужах.
— Нам с тобой было бы чертовски хорошо вместе.
ГЛАВА 12
ДЕРЕК
Белые торговые палатки выстроились вдоль дорожки, насколько хватало глаз.
Я никогда не понимал, чем привлекательно пребывание в толпе людей. Незнакомые люди идут плечом к плечу, сталкиваются друг с другом. Запахи смешиваются. Нарушается личное пространство. Я был не из тех, кто доверяет другим. Мой мозг был настроен на паранойю и подозрительность по отношению ко всем. Черт, да если бы они узнали, кто я, они бы побежали в противоположном направлении. Это было в моей натуре, укоренилось во мне как врожденный инстинкт - считать, что каждая душа здесь так же опасна и расчетлива, как и я сам. Расслабляться было нельзя, поэтому я тщательно сканировал окрестности. Находясь в состоянии повышенной готовности, моя рука лежала на спине Эвы.
— Откуда ты знаешь, что она сегодня здесь?
— Кармен всегда здесь. Она никогда не упускает возможности поработать. Не тогда, когда она единственный опекун своих четырех внуков.
— Значит, мы ищем пожилую женщину?
Эва оглянулась через плечо и кивнула. — Да. Короткая стрижка пикси с серебряными полосками. Ее дочь... ну, скажем так, она очень похожа на Рейн.
— Это довольно... прискорбно.
Моя попытка выразить сочувствие, должно быть, не удалась, прозвучав сурово и осуждающе. Ева остановилась так резко, что я чуть не опрокинулся на нее.
Ее суровые глаза сузились, глядя на меня.
— Я не буду притворяться, что знаю, каково это - бороться с зависимостью или финансами, но я изо всех сил стараюсь понять. Я видела худших и лучших представителей общества, Дерек. И даже хорошие люди переживают трудные времена и оказываются на улице. Ты должен понимать это как никто другой.
Слова Эванджелины задели меня, хотя я не знал, потому ли, что она меня окликнула, или потому, что я ее расстроил. До вчерашнего дня единственным вариантом развития событий было первое. Но сегодня я не был в этом уверен, и одна эта мысль выводила меня из себя.
— Прости меня. Я не хотел показаться привилегированным засранцем.
Извинение было чужим на моем языке.
Эванджелина одарила меня небольшой улыбкой, и резкие черты ее лица смягчились, когда она махнула мне рукой. — Пойдем. Она обычно устраивается на южной стороне.