— Почему ты думаешь, что информация, которой обладает эта девушка, будет достоверной? Без обид, Эва, но она наркоманка и проститутка.
Она бросила на меня резкий взгляд и ускорила шаг. — Я знаю. Но, может быть... это для меня.
— Стой. — Мой тон был резким, и она остановилась, почувствовав в нем авторитет. — Что ты только что сказала?
Эва прикусила губу, и в ее глазах на долю секунды мелькнуло то, что я мог только интерпретировать как страх, прежде чем она выпрямила плечи.
— Ты не поймешь.
— Я не могу понять, если ты мне не скажешь. Что это? Какой-то план мести?
Я безрадостно усмехнулся.
— Твой маленький друг говорит тебе то, что ты хочешь услышать, и что потом? Ты с оружием в руках врываешься в поместье Беловых? — Я окинул взглядом ее миниатюрную фигуру и покачал головой. — Это смешно.
Она стиснула челюсти и развернулась на каблуках.
— Эва.
На этот раз резкость в моем голосе не подействовала.
— Иди на хрен, — прошипела она в ответ, продолжая решительно шагать по неровной дорожке.
Я был сукиным сыном, поэтому неудивительно, что, когда она ушла, обиженная моими словами и намеками на ее способности, я мог только смотреть на ее классную попку и представлять, как я хочу впиться зубами в каждую ягодицу и попробовать ее на вкус от начала до конца.
Как только я бросился за ней, открылась дверь с затемненными стеклами, и высокий мужик, похожий на Скелетора, встал перед Эвой. Она отступила на шаг, давая ему больше места.
— Ты Эва? — спросил он с улыбкой, которая была слишком радостной для моего вкуса.
— Да, — ответила она, когда я встал рядом с ней.
— Я не знал, что ты приедешь с... компанией.
Он рискнул взглянуть мне в лицо и вынужденно улыбнулся. Я не ответил на его жест. Он должен был понять, что его жизнь висела на волоске. Если бы мне не понравилось то, что он сказал, как он это сказал или как он обратился к Эве, то с ним бы разобрались.
— Рейна — твоя племянница? — спросила Эва, не обращая внимания на его слова. Скелетор кивнул. Но потом он начал делать что-то, что заставило все мои чувства насторожиться. Его темные глаза бегали от Эвы к пустому участку, как будто он чего-то ждал. Или, вернее, кого-то. Нервно теребя рубашку, он нечаянно поднял подол, обнажив окровавленную майку.
Ловушка.
Я бросился вперед и схватил его за воротник. — У тебя есть две секунды, чтобы начать говорить. И поверь мне, ты не хочешь их тратить.
Его глаза расширились, когда он запел, как чертова канарейка. — Они заставили меня. У меня не было выбора.
— Заставили тебя что? Говори быстрее, потому что мое терпение на исходе.