Вёсел было только для двоих, поэтому выбор пал на Горунара и еще одного здоровяка из отряда Глеба. Вместе они поднажали изо всех сил, отправляя лодку к середине реки. Буквально в десятке метров, также активно работая веслами, шли аж 4 лодки под завязку забитые агрессивно настроенными мужиками, и у некоторых из них в руках уже засвистели пращи.

— Щиты!

Мы по команде прикрыли себя и гребцов щитами, превратив лодку в подобие черепахи. И надо сказать вовремя, так как камни застучали словно град, норовя вырвать деревянные кругляши из рук.

— А-а-а! **#*#**! — закричал кто-то слева, видимо, один снаряд всё-таки нашел лазейку.

Радовало то, что наша лодка была куда добротнее сделана, да и гребцы подобрались, что надо. В общем, мы потихоньку отрывались от преследователей. Чтобы не попасть под обстрел, пока будем забираться на корабль, мы обогнули галеру с другой стороны, и там смогли спокойно взобраться на борт и затащить парня, которому перебило камнем руку.

Воинственно настроенные хеты, кричали нам вслед оскорбления, швыряли камни из пращи, но на галеру взобраться не пытались. Тем более, что она уже набирала ход. А после того как Хорки умудрился воткнуть стрелу в одного из их пращников (никак чудом или случайно), то и вовсе развернулись к берегу.

— Ни **#*#** себе, прогулялись! — вслух и по-русски сказал себе я, опускаясь прямо на палубу, и чувствуя, как болит не только физическое тело, но и ноют перегруженные каналы.

— Это на каком языке? — рядом повалился Глеб.

— На родном.

«И все-таки совпадение», — с сожалением подумал я.

* * *

— Еще чуть-чуть, и мы бы раздавили их как перезрелые орехи!

— Сбежали, поджав хвосты, словно испуганные белки!

— Прятались по норам как трусливые суслики!

— Давно пора было дать им понять, кто хозяин на этой земле!

— Верно, говоришь!

— Великий вождь соберет в кулак все племена, и заставит этих пахарей и торгашей считаться с нами! Скоро ни один корабль не пройдет по Реке без нашего согласия! Пора бы им заплатить хорошую цену!

— Да-а-а! Вождь — истинный сын Матери!

Народ в селении хетов бесновался всю ночь. Молодые воины, впервые познавшие вкус настоящей битвы, теперь во всю пробовали местную брагу. В их разгоряченных головах события минувшего дня вдруг превратились в подвиг. Они уже и забыли, что домой к своим кровным матерям не вернулись 6 человек, а ещё двое дожидаются решения Матери. Взамен же они не принесли ничего.

Старый пастух вглядывался в догорающее пламя, слушая речи юных и дерзких. Палкой он ворошил угли в костре, а в голове свои воспоминания. Когда-то и он был молод, и его горячая кровь гнала на встречу с врагом, ведь трусость тогда казалась страшнее смерти. Но с годами кровь остыла, а смерть всё больше его пугала. Нет, не его собственная. Его земная дорога была долгой, слава Матери, которая находила время приглядеть за ним, пока он по ней шёл. Его страшила участь внуков, которые ведомые чужими амбициями могут не успеть насладиться земной жизнью и оставить наследия. Кто знает, может если бы он не показал тем пришлым дорогу, то этой ночью они не веселились бы со всеми у костра, а лежали бы хладными на берегу между зубьев. Пастух не хотел, чтобы его род прервался вот так.