— Что же вы наделали?

— Спасли вас и убили бандита, — хмыкнул я. — Он ведь не брал вашу семью в заложники или что-то вроде того? Или нам срочно надо куда-то бежать и спасать ваших домочадцев?

— Что? Нет… нет, семью они не тронули, — ответил кожевник, вроде бы приходя в себя. — Но тэн Аврэм, он ведь был тэном. А вы убили его в моём доме.

От обозначенной проблемы затылок пришлось почесать уже мне. Если мы, благодаря усилиям Эфрима и слухам, пущенным Эсуфом, считаемся благородными чуть ли не через одного, то Нэкэт простолюдин. А в этом мире у конфликта простолюдина и благородного бывает только один результат: смерть плебея, даже если он весь из себя квалифицированный ремесленник. Если до нас вряд ли доберутся, то кожевнику теперь можно начинать копать себе умиральную яму, и никакое заступничество наместника не спасёт честного налогоплательщика от кровной мести семьи мага тому, кто причастен к его гибели и не в состоянии защитить себя сам. А что Нэкэт не причастен, фиг кому объяснишь. Нашим словам не поверят, ведь мы убийцы, а слово мастера-простолюдина вообще ни черта не весит.

— На наместника надежды нет? — всё-таки сделал я попытку в надежде, что услышу что-нибудь хорошее.

— Куда там, — опустил кожевник голову, зарывшись пальцами в шевелюру.

— Эсэнты за своего патриарха будут мстить, не говоря о наследнике, — подтвердил его слова купец.

— А тут ещё и наследник был? — приподнял я бровь.

— Вон один лежит, — кивнул Эсуф на зарубленного мной воздушника, а потом перевёл взгляд на ещё живого ветродуя, которого вязали бывшие ополченцы. — А вот второй.

— Ну у нас есть живой заложник, это уже неплохо, — повеселел я. — Ты про их род что-нибудь ещё знаешь?

— Живут на границе с князем Мрэмо, дружбы с ним вроде бы не водят, в родственниках даже дальних не ходят, но в последнее время усилились, патриарх вон на шестой ступени стоял.

— Это хуже, — пожевал я губами.

Могли всё-таки неофициально дружить, мог удельный царёк со своими протеже знаниями, скопленными предками, поделиться, чтобы использовать их в своих целях. А учитывая, что город тот давным-давно хотел подмять под себя, мог бы и какую-нибудь интригу закрутить. Начиная тем, что у наместника Шэлтэ уже ремесленников с торговцами в городе трясут, тот ничего не делает, но добрый князь придёт и порядок наведёт. Заканчивая просто прямым перехватом налогов. Наглым рэкетом можно просто заставить ремесленников и купцов платить себе через шестёрку, а как там наместника зовут, дело десятое, если у него нет достаточных сил, чтобы укоротить рэкетиров на голову. Для этого дела вполне логично сразу привести к покорности купца с самой серьёзной охраной и наиболее богатого ремесленника, который работает со шкурами магических зверей. Нас бы нагнули, и остальные просто побоялись бы возникать, а городская стража сама бы не захотела трясти местных коммерсантов, у которых крыша в виде удельного князя. Гадство. Вот живёшь, никого не трогаешь, а потом «бац» — и ты по уши в дерьме. А может и не в дерьме, потому что доказательств тому у тебя нет. Стоило, наверно, ещё поговорить с землекопом, а не резать его, едва тот сказал про свой замок. Весьма жаль, что молодости свойственна импульсивность, а моей полузвериной натуре жажда расправиться с добычей побыстрее. Хладнокровней надо быть.