Тишков считал себя художником от музыки. И сейчас он старался нарисовать перед слушателями картину: величие высоких гор, и стремительно стекающие с их склонов речки… шум леса под подошвой этих гор, и яростная битва за жизнь в этом лесу между зайцем и лисой… шепот легкого ветерка, ласкающего кроны деревьев, вдруг резко превращается в бушующий смерч, сметающий все на своем пути. Лишь завершив выступление, Григорий посмотрел на лица своих зрителей.
Борис Романович был задумчив. Его супруга чуть морщилась, что заставило мужчину напрячься. А вот дочь Михайлова смотрела на Григория горящими глазами, словно увидела своего идола. Она же первой и зааплодировала, вскочив со стула.
— Браво! Это было так волнующе! Вы великолепны! — восторженно восклицала Арина Борисовна, что льстило самолюбию мужчины.
Покосившись на дочь, Михайлов тоже встал со стула и сделал пару хлопков.
— Хорошо, Григорий Лукьянович. Я позову вас, когда устрою прием, — сказал он.
Довольно размытое обещание, но Тишков был рад и ему. Это давало ему надежду, что он все же сможет заработать своим творчеством и укрепит мнение о себе, как о талантливом музыканте и композиторе.
В съемную комнату Григорий вернулся в гораздо более хорошем настроении, чем покидал ее. Но день для мужчины на этом не закончился. В сумерках, когда он уже собирался ложиться спать, в дверь внезапно постучали. И открыв ее, Григорий с удивлением увидел Арину Михайлову.
— Чем могу… — удивленно начал мужчина, но девушка его бесцеремонно заткнула жарким поцелуем.
Через час Арина покинула его комнату, оставив после себя самые приятные воспоминания. Григорий не знал, что слежку за собственной дочерью Борис Романович не снимал, и о ее вольности ему уже доложили. Сам того не ведая, музыкант настроил против себя возможного благодетеля, лишившись возможности выступить в доме Михайловых.
Глава 4
30 октября 1859 года
Утром я проснулся в объятиях Насти. Ночь прошла великолепно. Как же я соскучился по теплу своей невесты и ее нежным губам! Даже вставать не хотелось. Еще лежа на кровати выглянул в окно, а там снова снег лежит. Представил, что нужно идти, обливаться холодной водой, нагружать тело физическими упражнениями… и желание поваляться подольше лишь укрепилось в голове.
— Ммм, — во сне потянулась Настя, из-за чего одеяло сползло с ее обнаженного тела.
Тут уж я и вовсе не утерпел. Захотелось продолжения, и через пять минут невеста открыла глаза и начала шутливо брыкаться.
— Роман, ну хотя бы ополоснуться надо. Рома! Ох… ну что ты делаешь…
Устоять перед моим напором она не смогла. Лишь через полчаса я отпустил ее.