По глазам Михайлова я видел, что мое предложение ему категорически не нравится. Ненадежное на его взгляд.
— Можно его еще делом каким занять, — пожал я плечами. — Но как я понял, он до денег охоч. Будет искать способ еще подзаработать и не отстанет от вас, раз уж вы ему надежду дали.
— А ты сможешь снова труппой своей выступить? — вдруг спросил мужчина.
— Где и зачем? — удивленно поднял я бровь.
— Ну так — и делом займется, и деньги за то выступление получит. Но для меня важно, что он будет не один выступать, а на вторых ролях. Не получится ему за мой счет себя прославить. А уж твою песню весь Царицын желает услышать, после такого успеха среди флотской среды.
— Одна песня надолго его не займет. Мы ее уже отработали. Порепетировать денек — и все.
— До меня доходили слухи, что Николай Карлович от тебя еще песню ждет, — с намеком добавил Борис Романович.
Я тяжко вздохнул. Если я все же вспомню подходящую песню для Аверьяновой, то сразу две композиции в короткий срок могут создать ложное впечатление, что мне создание песен легко дается. Но и лишь с одной песней ехать в столицу, если уж я решусь на это, не дело.
— Муза — она штука капризная. Но я попробую.
— Попробуй, — покивал мужчина. — Очень на тебя рассчитываю.
Больше нам обсуждать было нечего. Уходя из дома Михайловых, я снова наткнулся на Арину. Та бросила на меня почему-то опасливый взгляд и поспешила уйти вглубь дома.
Всю дорогу до доходника я ломал голову, стоит ли мне согласиться на предложение Бориса Романовича и «придумать» еще одну песню для Краббе, или нет. И фоном перебирал известные мне песни, которые бы хоть в теории можно было преподнести в «подарок» Марии Парфеновне.
Уже добравшись до комнаты и упав прямо в одежде на кровать, только пальто скинул, чтобы не жарко было, мне пришла идея, как совместить желание Михайлова и выполнить долг перед Аверьяновой.
Глава 10
1 — 2 ноября 1859 года
Пришедшая мне в голову идея была на поверхности. Зачем мне прямо сейчас выдавать сразу две песни, если можно только одну — для Аверьяновой? И надо выбрать такую, где понадобится звук контрабаса, являющийся у меня некоторой заменой электрогитары. Так и долг перед Марией Парфеновной закрою, и Тишков будет занят. И потом можно будет эту песню и свету представить.
— Да, так и сделаю, — кивнул я своим мыслям.
Но вопрос — какую песню, ха — «придумать», для Аверьяновой все еще не снят.
— А почему бы не исполнить что-то нейтральное? — хмыкнул я.
Зачем мне обязательно стараться найти наиболее подходящий образ, если такого я не обещал? Можно ведь почти любую песню подготовить и сказать, что посвятил ее Аверьяновой. И это сразу развязывает мне руки, а выбор скачкообразно увеличивается.